Изнанка свободы стр. 32
своих сюзеренов, но одно знаю точно: боги не добры и не милостивы, как любят твердить служители храма. Они, как и сам наш мир — жестоки, практичны и не склонны терзаться сантиментами.
— И что ты предлагаешь сделать?
Он пожал плечами:
— Исследовать. Понять законы, по которым развивается мироздание. Изменить их, если возможно. Я занимаюсь этим последние годы и рад, что люди тоже очнулись от спячки. Знаешь, я верю в людей. Куда больше, чем в фэйри. Фэйри — стабильность, а у нас в последнее время и так слишком много стабильности.
— Я что-то не пойму: это ты так намекаешь оставить культистов в покое? Мол, занимаются важными вещами, мир спасают?
— Ну что ты! Я верю в людей, но я не идеалист. Разумеется, они ищут свою выгоду, и оставлять их в покое нельзя. Надо разобраться, с чем именно работает Орден. И потом принимать решение, — его глаза жадно блеснули. — Но их слишком много. Тебе не справиться в одиночку.
Наконец-то стало ясно к чему все это. Не удивлюсь, если вся страшилка про гибель мира рассказана ради финального захода.
Что совершенно не означает, что она, страшилка то есть, лжива. И что истинна, не означает.
Вот за это я и люблю Джаниса. С ним интересно. Всегда дает пищу к размышлениям.
— Предлагаешь братскую помощь? Как трогательно. И с чего бы такая благотворительность?
Кто-то назовет меня циником, я предпочитаю слово ««реалист». А еще я не жадный, но терпеть не могу, когда меня используют «втемную».
Он не стал изображать непонимание и петь о чистосердечных намерениях. И на том спасибо.
— Это, — брат щелкнул ногтем по скрижали, — часть большого, структурного заклинания. Что-то связанное с преобразованием магической энергии. Я бы с огромным удовольствием ознакомился с ним целиком. Как и с прочими разработками.
— И запустил бы свои жадные ручонки в чужие лаборатории, надо полагать?
Он обезоруживающе улыбнулся:
— Ты меня насквозь видишь.
Надо было решаться. Умник и в самом деле мог быть полезен. Очень полезен. Но, принимая его помощь, стоит помнить про осторожность. Брат по-своему азартен и всегда был достойным соперником. Он умеет прибрать к рукам все взятки.
Наша любимая игра «кто кого обставит».
Черная бы с ресурсами культистов. Меня интересовала информация. Если Джанис ею завладеет, будет делиться по капле, только тем, что сочтет «полезным и безопасным».
И это еще про меня говорят, что я считаю себя самым умным?
— Спасибо, подумаю.
Он, наверняка, был разочарован, но не показал.
Я встал:
— Время, дорогой братец.
— Погоди! Я хотел сказать по поводу Франчески.
И этот туда же! Что за подозрительный интерес к моей собственности?
— Девочка скучает, Элвин.
— Знаю. Ничем не могу помочь ей сейчас. Занят.
Я иногда предвкушал, как познакомлю Франческу с моим миром. Покажу рассвет на Изнанке Рондомиона — полнеба в сиреневом и розовом флере, Бауэр Бридж, зимнюю ярмарку фэйри. Она полюбит север, уверен. Его невозможно не любить.
Все будет. Но позже. Сейчас, и правда, нет времени.
И, может, когда я закончу с культистами, она, наконец, перестанет на меня злиться.
— Тебе не кажется, что это немного эгоистично?
— А тебе не кажется, что это немного не твое дело? — в тон ему ответил я.
— Она несчастна, Элвин.
— Пусть лучше будет несчастной, но