Изумрудный дождь стр. 331
Элли оставалась в своем никому не ведомом мире, в который Николас не имел сил пробиться.
На седьмую ночь, когда не оставалось почти никакой надежды, Николас, как всегда, сидел у постели Элли. Ближе к рассвету его негромко окликнули. Вздрогнув, он медленно обернулся. На пороге стояла Мириам. Со дня приезда сюда они не обменялись и парой слов.
— Заходи. — Он без особого успеха попробовал улыбнуться.
— Может быть, пойдешь немного поспишь? А я посижу с Элли.
— Нет. Но в любом случае спасибо.
— Можно я побуду здесь? — вздохнув, спросила Мириам.
— Пожалуйста, — коротко ответил он и вновь погрузился Умолчание.
Через какое-то время он заговорил снова:
— Мириам, я хочу попросить у тебя прощения за то, что был таким…бессердечным. Не знаю, как и сказать…
Мириам ласково взяла его за руку. — Ты уже все сказал, Николас.
— Но я…
— Тише. Не надо ничего говорить. Прошлое ушло безвозвратно, и ты нашел сестру, а я — брата. Все очень просто.
Николас благодарно сжал ей руку, не в силах говорить от охвативших его чувств.
Так они сидели, разделяя эту новую, сближающую их тишину, и смотрели, как над океаном медленно встает солнце. Около семи утра Николас вскочил на ноги.
— Ты видела? Мириам, ты видела?
— Что? Что видела?
— Элли… Она шевельнулась!
— Николас… — вздохнула Мириам. —
Сколько это будет продолжаться? Пора подумать, как жить дальше.
Николас резко обернулся:
— О чем это ты?
— Об Элли. О тебе. О Джонасе. Пора начать думать о будущем, Николас.
— Единственное, о чем я могу и буду думать, так это об Элли и о том, как помочь ей поправиться.
— Да, но у тебя есть еще и сын. И тебе придется понять, что Элли не станет лучше.
— Ей станет лучше! — Николас почти кричал. — Ей уже лучше!
После этого утра Николас начал говорить с Элли беспрерывно. Он видел, как она шевельнулась. Никто не мог его в этом разубедить.
Он массировал ее, разминал ей мышцы, расчесывал волосы. А дни шли за днями, и Николас понимал, что Барнард и все остальные думают, будто он потихоньку сходит с ума. Но пока все заламывали в отчаянии руки и гадали, что делать, Николас стал замечать в Элли перемены. Медленно, на ощупь, но она возвращалась из того неведомого мира, где провела столько времени.
В среду он вынес ее на воздух, под яркое и теплое августовское солнце. Вопреки протестам Барнарда и причитаниям Ханны он прямо на берегу устроил для Элли нечто вроде лежанки. Николас был убежден, что неумолчный шум прибоя и запах моря, которые Элли так полюбила, доберутся до ее сердца и помогут пробудиться от бесконечного сна.
Джонас тоже был здесь и требовал, чтобы Николас делал с ним куличики из песка. Минуты шли, но веки Элли даже не дрогнули. А он был так уверен, что это случится! В отчаянии Николас отвернулся, с трудом сдерживая слезы. Может быть, Мириам, Барнард и Ханна правы? Может быть, он и правда начал сходить с ума? Вдруг Дрейк снова почувствовал это. Знакомый, леденящий душу страх, который он испытал, когда из комнаты матери раздался выстрел и когда понял, что навсегда теряет Шарлотту. Он не спас свою мать и не сумел спасти племянницу. Неужели и все его усилия