Изумрудный лебедь стр. 196
вздохнул:
— Господь со всеми святыми! Да не постигнет меня больше такое испытание!
— Но ведь все в порядке? — спросила Миранда. — Она приняла твою историю?
Гарет улыбнулся ей и чуть коснулся ее щеки:
— Да, любовь моя. Но что она сделает, когда узнает, что мы обвенчались, вот вопрос! Я и представить себе не могу!
— Сомневаюсь, что это будет хуже, чем когда она узнает, что герцог Руасси — Генрих Французский, — сказала Мод.
— О, это она как раз переживет, — возразил Гарет решительно. — Ее величество — очень практичная властительница. Очень скоро соображения о выгодах такого брака перевесят все остальное, в частности обиду на то, что ее обманули. И уверяю вас, она поймет, почему Генрих счел необходимым прибыть в Англию инкогнито… Давайте вернемся в сад. Здесь слишком душно.
Он рассмеялся, и смех его прозвучал непринужденно, когда он повел своих дам туда, где их поджидал Генрих.
— Кажется, вы немного рассеянны, милорд герцог, — сказала Мод, когда они присоединились к Генриху.
Он отрицательно покачал головой, но продолжал разглядывать сестер с исключительным вниманием.
— Интересно знать, — начал он медленно, — не встречал ли я вас прежде, леди Миранда?
«Король Франции наблюдателен и умен. Его трудно обмануть», — подумала Миранда, но все же нашла в себе силы улыбнуться и ответить:
— Уверяю вас, сэр, что если вы меня и видели, то я об этом ничего не знаю.
— M-м… — пробормотал он, не слишком убежденный. — Мод, не пойти ли нам погулять?
Он решительно взял ее за руку и потащил прочь. Мод с трудом поспевала за ним.
В уединении тихой беседки, защищенной от нескромных взглядов древними дубами, Генрих остановился. Он повернул Мод лицом к себе и заглянул ей в глаза.
— А теперь скажите мне правду. Со мной всегда были вы?
Васильковые глаза Мод твердо встретили его испытующий взгляд.
— Всегда, милорд. Как вы могли в этом усомниться?
— Мне нужно подтверждение, — ответил Генрих, и в его черных глазах вспыхнули молнии, не предвещавшие ничего хорошего.
— Вот это, милорд, подтвердит, что я говорю правду? — спросила Мод. Она привстала на цыпочки и обняла его. Потом потянулась и поцеловала.
Она рассчитывала на нежный поцелуй — легкое прикосновение губ к губам. Но Генрих сгреб ее в объятия, прижал к груди, а его язык проник в ее рот, и с легким вздохом наслаждения Мод приоткрыла губы навстречу его поцелую. Этот поцелуй ничуть не был похож на их прежние поцелуи. Генрих будто спрашивал у нее что-то, будто требовал от нее чего-то — обязательств, обещания, подтверждения ее собственной страсти. На одно только краткое мгновение Мод вспомнила о монастыре бенедиктинок . И больше никогда не возвращалась к мысли о том, что когда-то хотела посвятить себя Богу.
Генрих потянул ее на низкую скамью, усадил к себе на колени. Руки его были и грубыми, и бесконечно нежными.
Мод уткнулась лицом в его бороду и вдыхала запах его волос и кожи. Она думала о Миранде, которая знала все о земной любви, и теперь ей казалось, что любовные объятия прекрасны. И с легким вздохом Мод отдалась собственным ощущениям. Ее тело затрепетало, она прижалась к Генриху крепче и не испытала страха, когда его отвердевшая плоть совершила вторжение в ее тело. Она чувствовала только жар