К западу от Иерусалима стр. 98
простыни в холодильнике, если хотел ощутить некоторую прохладу, его полиция сохраняла старые добрые традиции и часто обращалась к пыткам, а мусульмане, употреблявшие алкоголь, подвергались публичному избиению.
К счастью, нефть лилась рекой, стоило в любом месте чуть надавить на землю. Это вызывало зависть соседей.
Эмир быстро приобщился к тонкостям средневосточной политики. Его враги утверждали, что он был хитрым, жестоким, неискренним, нечестным, порочным, нечистоплотным и вдобавок ко всему сифилитиком. Поскольку друзей у него не было, то никто не оспаривал этого мнения. Однако эмира мало беспокоили подобные эпитеты, так как он обладал довольно гибкой нравственностью.
В настоящий момент эмира одолевал страх, вернее, предчувствие физической опасности, и особенно в этом вроде бы спокойном холле Женевского аэропорта.
В сопровождении Абдула Азиза он дошел до таможенного контроля. Чемодан стоял уже здесь, перед лейтенантом таможенной службы Швейцарии.
Лейтенант почтительно приветствовал эмира.
– Вашему превосходительству есть что предъявить?
По тону таможенника было понятно, что речь идет о простой формальности.
Эмир Катара взглянул на чиновника отсутствующим взглядом.
– Нет, спасибо, – сказал он певучим голосом.
– Прекрасно, – ответил швейцарец. Он сделал росчерк внизу листка, который протянул затем Абдулу Азизу.
– Приятного путешествия, ваше превосходительство.
– Спасибо.
Расталкивая служащих швейцарской авиакомпании, Абдул Азиз толкал тележку к самолету. Заметив удивленный взгляд чиновника, эмир обронил по-французски:
– У меня очень преданные слуги, не правда ли?
Абдул Азиз и его двойник, отвечавший на имя Фуад Абд эль-Баки, уже толкали тележку по посадочной площадке.
«Кадиллак» развернулся и остановился перед эмиром. Шофер поспешил открыть дверцу. Катар опустился на подушки сиденья.
Сквозь голубоватые стекла он видел, что тележка остановилась возле самолета «Мистер-20», который он купил для своих прогулок за четыре миллиона долларов. Эмир издал вздох облегчения.
«Кадиллак» подъехал к самолету. Азиз и Абд эль-Баки передали чемодан в руки экипажа и бросились к трапу. Согнувшись в три погибели, они ждали эмира. Когда эмир поднимался по трапу, Азиз сказал приторным голосом:
– О, брат!
Рот эмира скривился в презрительной гримасе. Он пролаял по-арабски:
– Немедленно возвращайтесь, паршивые псы. Я не хочу, чтобы вас здесь видели.
Сдерживая ярость, Азиз ответил с новым поклоном:
– Превосходительство, мы хотели посмотреть, чтобы все было в порядке.
Он гнусно подмигнул, указав на чемодан. Внезапно эмир остановился на трапе.
– Где доктор?
Азиз и Абд эль-Баки переглянулись. Азиз с усмешкой ответил:
– Но, превосходительство, я думал, что он будет с вами.
– Псы!
Эмира трясло от ярости.
– Я велел вам привезти его. Эта свинья была мертвецки пьяна.
– Он не хотел ехать, превосходительство, – жалобно сказал Абд эль-Баки. – Он нам сказал, что поедет с вами, и оскорбил нас.
– Значит, он все еще там? – медленно спросил эмир Катара.
Азиз провел худым пальцем по шее и сказал:
– Мы съездим за ним немедленно, превосходительство.
– Нет!
Эмир топнул ногой
по металлическому трапу.
– Американцы уже идут по нашему следу. Уезжаем немедленно, доктор сумеет сам себя защитить.
Эмир вошел в салон, сел на диван и налил виски. Он и так ладил с Кораном. Ему хотелось скорее вернуться в Сардинию. В его дворце в Катаре были бассейн, кинозал, гарем, гараж на двести машин, цветущие сады и даже несколько танков, чтобы все это охранять... В Сардинии поместье было гораздо скромнее, но там его ждало несколько красивых, ценивших