Библиотека

Кайнокъ стр. 141

Размер шрифта
-
+
Тема

в две, три линии… Вам с Павлом Смердов даст в помощь пару орлов, п вы перекроете ущелье, где якитовская корова лежит. Там много народу не потребуется… Ветрова, остаетесь на охране Ржанца. Это не значит, что вы будете сидеть здесь. У меня договоренность с военкомом. Он даст вам десяток допризывников и резервистов. Правда, их придется собрать с производств, но… Вы подниметесь на гряду вдоль Урсула. Здесь тоже есть ход в логово. Сахаров прошел берегом реки несколько километров. Потом свернул. Не в реку же. Так что вам тоже хватит дела. Всем хватит.

— А мне? — спросила Каулина.

— Вы и так при деле.

— Товарищ начальник…

Пестова и Ветрова прямо из отдела разбежались в разные стороны. Пирогов постоял над машинкой, возле которой по-прежнему лежал черновик рапортички.

— Представьте себе, что произойдет на земле, если сразу все машинистки не выйдут на работу.

— А если все милиционеры? — спросила Каулина.

— Милиционерам нельзя опаздывать, не то что прогуливать. Врачам и милиционерам.

Каулина фыркнула усмехнувшись.

— Вы прямо философ, товарищ начальник. Только почему-то фамилию мою вы никак не можете запомнить. Опять Саблиной назвали.

— Не может быть! Когда?

— При Василисе.

— Ну, знаете! Тут какая-то примета кроется. Видно, придется вам менять фамилию.

— Вы меня сватаете?

— Почему ж непременно я? Найдется другой.

Она грустно покачала головой.

— Другие все на войне.

Пирогов хотел сказать — вернутся, но прикусил язык. Тема эта не раз и не два возникала в девичьих разговорах, а вывод — один: не все вернутся.

— Я в райком пойду. Кому понадоблюсь, пусть ждут. Иначе мы скоро не увидимся.

Глава сорок первая

Брюсов не спал. Сидя за столом в несвежей сиреневой майке, он намыливал перед зеркалом щеки.

— А вы ранняя птичка, — сказал Пирогов. Заглянул в настенный шкафчик, в котором хранил хлеб. Четверть большой круглой буханки лежала на нижней полке. Рядом с ней стояла глубокая глиняная миска меду, добытого накануне Брюсовым. Корней Павлович коснулся его кончиком пальца, слизнул — удостоверился, не подурнел ли горный мед без мастеров, на войну призванных. Мед был запашистый, что, по мнению местных спецов и любителей, являлось хорошим признаком высоких лечебных и оздоровительных качеств его.

— Как ваша астма, Геннадий Львович?

— Вы знаете, это феномен! Получается, будто я обманул вас и весь ВТЭК. Но в последнее время я почти спокойно сплю ночами. Видно, сказалась перемена климата. Или сильные переживания.

— Я думаю, перемена климата, — заверил Пирогов. — Врач Бобков считает, что вам после войны не следует возвращаться в Харьков.

— Я тронут его чуткостью… Как говорил Вольтер, где можно прожить недурно, там и надо оставаться. Но я не представляю себя не в Харькове.

— Будем считать это дело глубоко личным. Я к вам насчет еще одной прогулки.

— Оленьку искать?

Он был очень предупредительным человеком, этот Брюсов, потому всегда почти угадывал, чего от него ждут.

— Да.

Брюсов надул щеку, быстрым движением провел по ней бритвой.

— Располагайте мной. — Снова — ш-шик. — Хоть сейчас.

— Это и надо сейчас.

Пирогов разрезал хлеб на две половинки. Макая кусочки в мед, они молча пожевали.

Предстоящий день казался Корнею Павловичу неясным, непродуманным, а думать вперед не хотелось. Устал. И потом весь опыт последнего времени, некоторых поездок, розысков полон неожиданностей, которые и предвидеть невозможно. Общий же черновой план его

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.