Кайнокъ стр. 86
Он даже испугался немного: надо ж такому приключиться! Куда конь с копытом, туда и рак с клешней. У бойца, поди, отпуск по минутам расписан, минутки тс, как четки, одна к одной плотно прилегают, и нет завалящейся среди них ему, Пирогову, назначенной. Но не хотелось идти домой. Последнее время он извелся вечерами в пустых четырех стенах. Они нагоняли на него почти суеверный ужас… Ударцев, Якитов, Пустовойтов… Кражи, кражи, кражи… В старом неподъемном купеческом сейфе, который был непременной принадлежностью хоромины, становилось тесно от папок с нераскрытыми делами. Такая статистика кого угодно вывела бы из равновесия.
Он потоптался на месте и хотел уже заглянуть к Брюсову, как вдруг Варвара, спохватившись, протянула матерчатый мешочек.
— Угощайтесь, товарищ лейтенант.
Пирогов заглянул в мешочек, двумя пальцами вынул серо-коричневый кусочек сухого фрукта или овоща. Понюхал. Лицо его отразило недоумение и сразу за ним — радость узнавания.
— Сахарная свекла? Откуда?
Он знал свеклу с детства, с отцовского дома, когда жил в лесостепном районе. А в горах свекла, да еще в таком виде, была привозной редкостью.
Поблагодарив, Корней Павлович отправил кусочек в рот, стиснул зубами, осторожно принялся высасывать сладкий сок. Как в детстве, когда сам нарезал ломтики, закладывал в протопленную русскую печь. Давно ли было? А вот ведь забывать стал.
— Садись
лейтенант. — Здоровой рукой боец дотянулся до свободного стула, придвинул ближе, образовал вроде круга.
— А не помешаю? Дело-то у вас молодое.
— А вы прямо старик. — Варвара покраснела от смелости.
— Старик не старик, а свое отрезвился.
— Не воина, мы бы тоже отрезвились, — сказал боец. Варвара махнула на него рукой: ну тебя, означал этот жест.
Пирогов сел в кружок. Положил в рот второй кусочек.
— Расскажи, как там…
— Всяко, — ответил боец. — И жарко и холодно.
— Товарищ лейтенант, Павел почти год на передовой был, — сказала Варвара. Она явно гордилась нм.
— В разведке?
— В пехоте.
— Тяжело?
— Всем несладко.
Пирогову понравился ответ. Не бравирует, не ищет сочувствия, исключительного внимания. Умный, серьезный парень.
— Немцев живых видал? Что они такое есть? Откуда у них сила такая?
— Сила самая обычная. Скорости у них… Пока мы пешочком, они на машинах, на танках обходят. А так… — Павел пожал плечами. — От девяти грамм валятся — здорово живешь. Штыка боятся… Техникой пока донимают.
— В атаку ходил?
— Приходилось всяко. Под Ельней в сентябре прошлого года бросились немцы в психическую. Целой дивизией. Отборные эсэсовцы. «Адольф Гитлер» называлась дивизия. Одно слово что значит. Ну, наши по ним тукают из винтовок, пулеметов, а они такой толпой идут и идут… Тут нас и подняли. Мы во втором эшелоне оказались… Подняли и — бегом. Психическая так психическая! Они уже к окопам подходили, тут и мы поспели… И тоже в психическую. Сошлись, как на поле Куликовом. Представляешь? Две дивизии! Двадцать тысяч, примерно!
Он замолчал, опустил голову. Видать, до сих пор картины того боя стоят в глазах. Варвара тоже сжалась, глядела испуганно.
— Потом говорили: за три километра на КП дивизии слышно было…
— Чего? — робко спросила Варвара.
— Нс знаю. Сам-то я ни черта не слышал… А что слышали на КП, того не рассказывали… Но представляю…
— Судя по тому, что ты здесь, «Адольфу Гитлеру» — капут, — предположил Пирогов.
— Полный. Но и нас осталось — батальон не наберешь.
Помолчали.