Кайноzой стр. 122
нахмурился:
– То есть ты веришь в этот вздор?
– Мне кажется, что это правдоподобная версия, Представитель, – с заминкой ответил Бедренец. – Я вспоминаю все годы нашего общения. И вынужден признать, что вы обладаете неестественным даром убеждения. Начиная с того, как вы собрали и организовали первых кваzи. Вы словно заранее знали всё, что мы сможем делать. Учили нас контролировать восставших. Предупреждали об опасности невегетарианской пищи. Разъясняли границы возможного для наших организмов. Это странно, Представитель. И версия Дениса разъясняет все без исключения странности.
Представитель всплеснул руками.
– Замечательно. Не мне тебе говорить, Михаил, что любой настоящий бред строго логичен, если принять за факт изначальную неверную посылку. Денис представляет меня каким-то Агасфером, каким-то, прости господи, Кощеем Бессмертным и из этого выводит целую теорию! И ты готов в это всё поверить!
– Опровергни его, Представитель, – сказал Бедренец, и в его голосе послышалась надежда. – Я очень хочу, чтобы ты опроверг его слова.
– Хорошо, – Представитель вздохнул. – По словам Дениса, я сознательно возвысил Белинскую, зная, что она не причинит ему вреда. Потом приказал ей провести серию терактов – натравить кваzи на людей, заблокировать ряд восставших от управления. А потом приказал отравить целую группу курсантов в поезде, в котором ехал Симонов, прекрасно зная, что она его не тронет. Зачем? Посылать на задание террориста со связанными руками? А если бы Денис понял, что та виновата, – Белинская не смогла бы ему противостоять? Ну это же совершенно нелогично, это полная чушь! Игра в поддавки!
Бедренец молчал. Потом спросил:
– Денис, ты можешь ответить?
Я вздохнул:
– Могу. Я слишком сильно разозлил Представителя, когда задержал Викторию и отнял у неё вирус.
– Ты же его отдал мне, – сказал Бедренец. – Ты в итоге помог.
– Вот это, наверное, было унизительнее всего, – сказал я. – Вместо чистой победы – подачка. Вместо противостояния – игра в поддавки. Оказаться зависимым от чьей-то доброй воли, получить желаемое из жалости. Отвыкли вы от этого, Представитель.
– И поэтому послал на акцию женщину, неспособную тебя убить, причём до того, как тебя направили в Питер! – Представитель посмотрел на Бедренца. – Теперь ты видишь, что это бред?
– Когда смерть была для нас наказанием? – спросил Бедренец.
– Именно, – я рассмеялся. – Вы бы не стали специально посылать в Москву убийц, да и смерть для вас – лишь краткая остановка в пути. На самом деле ничего из сделанного вами не преследовало лишь одну цель. Вы послали Марию, потому что она знала меня в лицо, следила за моей жизнью, мучилась своей виной. Вы предложили Бедренцу вызвать меня в подмогу. Вы же намекнули московским спецслужбам, что в поезде с
курсантами готовится какая-то провокация. Маркин отправил меня в путь в соседнем вагоне – просто на всякий случай, приглядывать. Того, что случилось, он не предвидел, конечно. Но на всякий случай сообщил, что я еду в вагоне с курсантами. Перестраховался, решил, что если и впрямь готовится что-то серьёзное, это остановит провокаторов. Вы приказали Марии поднять восставших ускоренно и всех разом. Началась бы бойня. Вы ожидали, что я ринусь в бой, и меня либо сожрут…
– Вас сожрёшь, Денис… – процедил Представитель. – Вы сами кого хотите сожрёте.
– Либо я перережу едва поднявшихся восставших и попаду в тюрьму как убийца. Возможно – пойду на корм восставшим. Мне почему-то кажется, что вам