Как обманывают автомобилистов. Покупка, кредитование, страхование, ГИБДД, ГТО стр. 4
случая – здесь я беспомощен.
Поверьте, автомобиль – мощнейший источник наслаждения в человеческой жизни, стоящий (для меня по крайней мере) на третьем месте после Царя наслаждений – секса с любимой. На первом месте счастье, когда встаешь в полночь-заполночь, а то и под утро из-за стола, а на столе остается такое!.. Такое!!!
Это счастье от творчества.
И это был уже «мустанг»!
Если в МАМИ я пошел случайно (ткнул наугад карандашом в список московских вузов), то после Еревана заболел автомобилями, автоспортом и, отслужив два офицерских года начальником автослужбы ракетной площадки в Казахстане, пришел проситься на АЗЛК испытателем, не обращая внимания на самый маленький для той поры инженерный оклад – 95 рублей.
Так в моей жизни появилась и прочно в нее вошла первая составляющая – автомобиль.
Десять лет, работая инженером-испытателем АЗЛК, я мотался по стране на не совсем серийных «Москвичах» со словом на госномерах «проба». В году пару месяцев меня дома не было. Частью из-за этого рухнул мой первый брак.
И одновременно, по вечерам, по ночам, не каждый день, но много-много лет я писал свои дневники, стихи, рассказы. И из-за этого тоже рухнул мой первый брак.
Зато случился второй.
Вторая составляющая – слово – впервые проклюнулась в 1956 году, в военном авиагарнизоне на краю Пскова, в Крестах: на восьмой день рождения мне кто-то подарил «сталинский» красный альбом с золотыми вензелями, тиснением и грозной надписью «АЛЬБОМ ДЛЯ СТИХОВ». И я не посмел писать туда ничего другого: пришлось начать писать стихи. И я начал, в духе своего времени и воспитания:
«Огонек одинокий горит,
Мрачный крестьянин над книгой сидит.
Он мечтает о годах,
Когда не будет царя никогда…»
А через пару лет я уже вкусил сладость славы, прочитав что-то со сцены псковского Дома пионеров.
Но это был еще не «мустанг» – стихи пишут многие. Это была подготовка к тому, чтобы его увидеть.
Читал я, правда, запоем, во вред урокам, наперекор запретам отца, украдкой, иногда даже с фонариком под одеялом.
Но и это был не «мустанг», а опять же подготовка к нему – запоем читают тоже многие.
Отцу я благодарен безмерно за то, что он с третьего класса заставил меня вести дневник. Да, я вел его из-под палки, вымучивал мысли, иногда увлекаясь и получая удовольствие. Больше писал не для себя, а для отца, но – видеть в событиях больше, чем прежде, зная, что вечером придется их описывать, но – думать над увиденным, отделять главное от неглавного, но – подбирать, взвешивать слова – все же приходилось.
Ведение дневника считаю совершенно необходимым для любого человека, стремящегося к совершенству, а уж для того, кто хочет складно излагать свои мысли на бумаге!..
И это был второй «мустанг».
Третий «мустанг» – и тоже литературный – хотел проскакать мимо меня первого сентября 1964 года. В девятый класс московской 101-й школы вошла наша новая учительница литературы и русского – Софья Филипповна Иванова.
И я влюбился в нее!
Черный тяжелый пучок на затылке, гордая осанка тонкого, девичьего тела, чуть насмешливый взгляд, резкий, высокий голос и – как же она умела с нами разговаривать! Как интересно и страстно рассказывала она о классиках – они оживали для