Как солдат стал солдатом стр. 31
через стекло — пусть, мол, выйдут, доведут до дверей. Вот как перепугался!
Суровый край, одним словом. Но и здесь служат солдаты, не унывают, не жалуются. Потому что знают — служба у них очень ответственная.
Днём и ночью несут они боевое дежурство на радиолокационных станциях. Днём и ночью вращаются антенны станций, и невидимые радиолучи ощупывают небо.
Рядом — граница. Если чужой самолёт попытается подобраться к нашей границе, кто его заметит первым? Оператор радиолокационной станции. Вот какая важная у солдат работа!
Служил здесь солдат по фамилии Берёзкин.
Удивительный человек! Солдаты, его товарищи, уверяли, что нет такой радиосхемы, в которой не мог бы разобраться Берёзкин. Нет такого радиоприёмника, который он не сумел бы починить. Он ещё с детства увлекался радиотехникой.
Вот с ним, с этим-то Берёзкиным, и произошла та история, о которой я хочу рассказать.
Однажды ночью дежурил Берёзкин на радиолокационной станции.
А что значит — «дежурил»?
Представьте, что любого из вас посадили бы ночью к телевизору и сказали бы: смотри на экран телевизора! Казалось бы, ничего сложного, очень даже приятно. Только… Смотреть-то телевизор смотри, но по телевизору в это время ничего показывать не будут.
Да, да, сиди и смотри час за часом на пустой светящийся экран. Внимательно смотри, не отрываясь ни на секунду. Чтобы не прозевать, если появится на экране крошечная светящаяся точка. Появится точка — значит, летит самолёт. Он ещё далеко летит, за сотни километров, а оператор на станции уже о нём знает, уже его видит. Только разглядеть эту точку тоже не так-то просто. На экране и пятна светлые от облаков, и помехи всякие — попробуй отыщи среди них маленькую — не больше булавочной головки — точечку!
Дело шло к утру. И Берёзкин знал: утром, в шесть ноль-ноль, должен пролететь наш пассажирский самолёт. Путь этого самолёта лежал издалека, из-за границы, в Москву.
Точно в положенное время — видит Берёзкин — появилась на экране светящаяся точка. Летит самолёт!
Что теперь должен сделать оператор?
Он должен включить особый прибор — запросчик. Этот прибор как бы пароль запрашивает — свой самолёт или чужой? Появится на экране рядом с точкой светящаяся чёрточка — значит, самолёт свой. Не появится — значит, молчит самолёт, таится, не знает пароля — чужой.
Включил Берёзкин запросчик. Засветилась на экране чёрточка. Всё в порядке. Свой самолёт.
Теперь оставалось Берёзкину только записать в журнал боевого дежурства: в шесть ноль-ноль пролетел рейсовый пассажирский самолёт. И всё.
Уже не впервые дежурил Берёзкин и не впервые видел на экране этот самолёт.
Только на этот
раз ощутил Берёзкин какое-то беспокойство. Вроде бы всё как положено. И летит самолёт как обычно, точно в назначенное время. И на запрос отвечает. Свой самолёт, нет сомнений. А вот неспокойно на сердце у Берёзкина.
Словно что-то непривычное, подозрительное чудится ему в светящейся точке. А что — не понять.
Снова и снова вглядывался он в экран.
И поднимать тревогу понапрасну не хотелось Берёзкину. Потом скажут: ведь знал, что наш самолёт летит, зачем же зря всех переполошил? Зачем зря в панику ударился?
А времени у оператора, чтобы принять решение, — считанные секунды. Самолёт летит с большой скоростью; пройдёт минута, другая, приблизится он к