Как спасти любовь стр. 41
О господи, у нее отваливались ноги. И немудрено. Босоножки и платье, которые она одолжила у Кэтлин, оказались на размер меньше.
— Ничего, что твои ноги один вечер пострадают, — сказала ей Кэтлин. — А что до платья, то уверена, что каждый мужчина будет ломать голову над тем, как ты в него влезла и как тебя вынуть из него.
Коннор страдал… Он весь был как на иголках, он так надеялся, что она ищет его. И хотя она злилась и ненавидела его, первый взгляд на его высокую фигуру в смокинге едва не заставил ее броситься к нему.
О, Коннор, я все еще… подумала она и укусила себя за язык.
Никаких «все еще». Что толку в том, что она любит его? Их брак развалился. И чем раньше они покончат с этим, тем лучше.
Она вошла в спальню и закрыла дверь. Полоска лунного света освещала пространство от окна до ванной. Натали протянула руку к выключателю, но тут же опустила ее. В комнате было достаточно светло. Кроме того, у нее раскалывается голова: от шампанского. Будет лучше, если она уляжется, пока он не заявился.
Последний раз она видела его во внутреннем дворике. Он стоял выпрямившись, как будто проглотил шпагу, сложив руки на груди. Его лицо было жестким, как гранит.
Она тут же представила себе его лицо, когда он войдет сюда и узнает, что ему придется всю ночь мучиться на игрушечном диванчике в гардеробной.
Натали прошла в ванную, умылась, почистила зубы. Потом вернулась в комнату и стала стаскивать с себя узкое платье: подтаскивать и стягивать сантиметр за сантиметром.
— Натали?
Вспыхнул свет. Она прикрыла глаза ладонью.
— Натали, — снова сказал Коннор.
Она осторожно убрала руку с глаз и вытаращилась на него.
Он сидел, опираясь на подушки, прикрытый по пояс одеялом. Его подбородок и щеки оттеняла свежая щетина, грудь была обнаженной. Он выглядел так же сексуально, как
всегда.
Но какого черта он здесь делает?
— Какого черта ты здесь делаешь? — требовательно спросила она.
Коннор нахмурился.
— Что ты имеешь в виду? Это моя спальня.
— Я знаю, что это твоя спальня. Но ты был во дворике.
Что ж, а теперь он не во дворике. Теперь он здесь. И он голый, потому что всегда спит голым. И она с таким же успехом может быть голой, если снять с нее этот жалкий клочок кружева, называющийся лифчиком, и такой же ничтожный клочок шелка, называющийся трусиками.
— На что это ты так смотришь? — снова спросила Натали.
Коннор выпрямился. Как на что? На свою жену.
На свою безумно сексуальную красавицу жену, которая не стала ночевать в свободной комнате и которая решила не спать с одним из тех слюнтяев, крутившихся вокруг нее всю вечеринку…
Потому что она хотела его.
— Я смотрю на тебя, малышка, — нежно проговорил он, одним движением отшвырнул одеяло, встал и направился к ней.
Сердце Натали на миг замерло.
— Коннор, — сказала она.
Нет, собиралась добавить она, но промолчала. Потому что у нее перехватило дыхание.
Мужчина, приближающийся к ней, был ее мужем, ее привлекательным, сильным мужем, в голубых глазах которого пылала страсть. Он был возбужден и