Как спасти любовь стр. 5
прохладных простыней. А потом «трам-тарарам-спасибо-мадам», и утро без раскаяний, без обвинений и обещаний, от которых только раскалывается голова.
— Ну как, да или нет? — сказала мягким голоском блондинка, и ее нежно-голубые глазки посмотрели на Коннора с такой откровенностью, которой он мог только позавидовать.
Он криво улыбнулся.
— К сожалению, я не…
— Никаких проблем. — В ее улыбке тоже проскользнуло сожаление. — Может, как-нибудь в другой раз.
— Непременно, — сказал он, хорошо зная, что врет. Даже если с Натали все кончено и он свободен, он не станет иметь дело с женщинами.
По крайней мере, какое-то время. Мужчина должен
быть либо круглым дураком, либо обманщиком, чтобы поклясться, что он полностью отказывается от женщин. Но, глядя вслед уходящей блондинке, Коннор думал, что сейчас ему явно не до них — ни сейчас, ни в ближайшем будущем.
У него нет ни малейшего желания…
И в этот момент он увидел ее.
У него сперло дыхание, мышцы живота сократились, и он вмиг осознал, что все, о чем он думал минуту назад, было ложью.
Нет, он не покончил с женщинами? Ни в этот вечер, ни в ближайшем будущем.
Женщина, стоящая в дверях, была самым прекрасным созданием, которое он когда-либо видел.
Было глупо сравнивать ее с блондинкой, которая только что отошла от него, но контраст был настолько разительным, что Коннор не мог удержаться от сравнений.
Она не была блондинкой. И для Майами-Бич это выглядело слегка необычным, потому что большинство голов среди публики, собравшейся на вечеринке, были золотистого цвета. Не то чтобы они родились с золотистыми головами, нет. Просто обилие солнца вызывало у людей желание выглядеть так, будто солнце их поцеловало.
Но она была другой.
У женщины, медленно спускающейся по лестнице в гостиную, волосы были черными как ночь. Они были аккуратно собраны в низкий, тяжелый узел, и, глядя на них, Коннор мог с уверенностью сказать, что, когда она распускала их — когда он распускал их, — они мягко скользили по пальцам, словно нити черного шелка.
Коннор как завороженный впился глазами в ее лицо с большими, широко открытыми темными глазами, прямым носом, решительным ртом. Потом его взгляд скользнул по ее темно-синему платью, по изящным холмикам грудей, которые — Коннор мог это точно сказать — не побывали под ножом хирурга. Она была тоненькой, хрупкой и при этом необыкновенно женственной, с красивой линией бедер и длинными, великолепными ногами, обтянутыми черными чулками. Рельефную линию ног завершали синие босоножки на высоченном каблуке.
Она была прекрасна, прекраснее всех женщин на свете. И она была одна. Она была одна, но, казалось, искала кого-то глазами.
Коннор быстро сунул в горшок с пальмой свой мерзкий бутерброд и полил его жалким подобием вина. Если она ищет мужчину, то этим мужчиной, несомненно, является он.
Он вышел из своей засады и стал ждать. Сейчас она посмотрит в его сторону и увидит. Каждый удар сердца твердил ему об этом. Каждый нерв.
И наконец она посмотрела.
Их глаза встретились и замерли. Время остановилось, миг превратился в вечность. Коннору казалось, что огонь, который они посылают друг другу глазами, проникает в его вены, заставляя кровь кипеть. Когда рядом с ним стояла соблазнительная блондинка,