Как укротить хулиганку стр. 67
продолжала допрос Софочка.
— Возможно.
— Ладно, — буркнула она.
Посидела немного, а потом подняла голову и посмотрела мне в глаза:
— Может, чаю? Перед выходом. Я бутерброды сделаю.
— Давай, — согласился я, стараясь улыбаться не слишком широко.
Соня поднялась, ушла в кухню и загремела тарелками. Я удобно откинулся на спинку дивана, зарылся пальцами в волосы и сцепил руки в замок на затылке. И понял, что мне хорошо. На душе стало тепло, приятно и спокойно. А зря…
Соня вышла через десять минут с кружкой и тарелкой. Поставила их передо мной на столик и ускакала за своей кружкой. Я потянулся за бутербродом, самым обычным. Софочка намазала хлеб майонезом, а сверху уложила дольки помидора.
Откусил кусочек, пожевал и вытаращил глаза. Закашлялся, с трудом проглотил и запил сладким чаем.
— Что такое, Дем? Невкусно? — деланно забеспокоилась Сонечка.
— Чеснок, — просипел я, строго-настрого приказав себе больше никогда, ни за что, ни за какие коврижки не заставлять Соню ревновать!
— Ты же любишь острое, — так мило улыбнулась Софа, что я почти поверил в ее искренность.
— Не настолько же, — снова делая большой глоток чая, выдавил я.
— Ну подумаешь, не поцелуешься сегодня больше ни с кем, — пожала плечами моя рыжая ревнивица, — ешь давай, я старалась, готовила…
Готовила она. Старалась, чеснок давила. Интересно, всю головку не пожалела или только половину мне скормила? Добрая девочка. Собственница с веснушками.
У Сони зазвонил мобильный. Она полезла в карман, быстро приняла вызов, выслушала, что ей говорит собеседник, и сверкнула глазами:
— Доедай бутерброды и поехали. У нас сегодня первые настоящие клиенты в квестах!
Никогда больше не заставлять ее ревновать! Никогда!
Глава 31
Глава 31
Демид
Я доел все, что так заботливо приготовила мне Софочка. Мужик я или где? Поэтому давился, вспоминал плачущего над луком Арта и сам почти рыдал, но съел все. И решил, что Софочке это даром не пройдет.
Отодвинул от себя тарелку, выдохнул, допил свой чай, залпом выпил Сонин и, наконец, смог нормально дышать, а из глаз перестали течь позорные слезы.
Ласточкина удовлетворенно кивнула и подскочила с места.
— Поехали, — нетерпеливо пританцовывая, велела она.
Я тоже поднялся, в два шага поравнялся с Соней, обхватил ее за талию и рывком дернул на себя:
— А поцелуй на дорожку?
— Не надо, — испугалась Соня и скривилась.
Конечно, чесноком от меня разило так, что с ног сбивало в радиусе пары метров точно. Но Ласточкиной нужно было объяснить, что кормить влюбленного в нее парня чесноком — плохая идея.
— Надо, Соня, — прошептал я.
Она попыталась вырваться, но я обхватил ладонью ее затылок и впился поцелуем в губы. Соня обмякла в моих руках и мужественно вытерпела чесночный поцелуй. Но стоило только немного расслабить хватку, как крохотные кулачки уперлись мне в плечи, а Соня выдохнула:
— Ты обалдел?
— Что не так? — изогнул я бровь. — Вкусные были бутерброды.
— И ароматные, — подсказала Ласточкина, сморщив нос, — оставайся ты, Мартынов, сегодня дома. Я на работу сама доеду. Когда вернусь — позвоню.
Это она кричала уже из прихожей.
Я хмыкнул и пошел за