Как укротить хулиганку стр. 97
спустя три минуты. — Софочка, ну не дуйся.
— Мартынов, я посчитала. Ты восемь раз безнаказанно назвал меня Софочкой! — обвинительно ткнула я в него пальцем.
— Аж восемь! — ахнул Демид. — Вот это я нахал!
— Он самый, — согласилась я.
— И гад! — продолжал Демид.
— Именно! — я подняла к потолку указательныйпалец.
— Самый любимый гад.
— Самый, — машинально продолжила я.
Развернулась к нему корпусом, и слова застряли в горле.
— Признайся, что влюбилась в меня, — снисходительно посоветовал Демид.
— Ну влюбилась, и что? Это не отменяет того, что ты гад и нахал! И не зови меня Софочкой!
— Понял. Буду звать любимой девочкой, — покорно согласился Дема.
Я покраснела. Опять! Кажется, с Демидом краснеть становится моим нормальным состоянием!
Вспыхнула и растеклась по сидению, косясь на довольного, как бегемот на водопое, Демида.
Наконец мы остановились у жилой многоэтажки. Мартынов припарковал машину, поставил ее на ручник и повернулся ко мне:
— Пошли?
— Куда? В гости? К кому? — заинтересовалась я, с любопытством осматриваясь.
— К Карлсону, — насмешливо ответил мне Демид.
Вышел из машины, открыл багажник, вытащил из него спортивную сумку и поманил меня за собой.
Мы вошли в подъезд, держась за руки, вызвали лифт, а когда вошли в кабину, Мартынов нажал на кнопку последнего, двенадцатого этажа.
Кабина дернулась и понесла нас наверх.
— Куда мы едем? — пританцовывая от нетерпения, в который раз спросила я.
Демид только загадочно улыбался, но молчал. Наконец двери лифта гостеприимно распахнулись, но пошли мы не к квартирам, а к люку, ведущему на крышу.
Мартынов достал из кармана ключ, отпер дверь и пропустил меня вперед.
— Мы будем сидеть на крыше? — задыхаясь от переполняющих эмоций, прошептала я.
Демид подошел ко мне, обнял со спины, положив ладони мне на живот, и поинтересовался:
— Нравится?
— Очень, — честно
призналась я.
Сделала несколько шагов к краю, осматриваясь. Многоэтажка находилась в самом центре города, и с крыши открывался волшебный вид на новостройки с яркими дворами и площадками. И на парк. Особенно выделялось колесо обозрения, стоящее рядом с прудом.
Я покрепче затянула волосы в хвост, чтобы от ветра не лезли в глаза, и широко раскинула руки навстречу ветру, наслаждаясь ощущением тотальной свободы.
Демид бросил сумку на землю, снова обнял меня со спины, положив подбородок мне на макушку. Я накрыла его ладони своими и блаженно прикрыла глаза.
Мне нравилось все. Этот город, вид, крыша и объятия Демида. Вдохнула поглубже, сама развернулась к нему лицом, обхватила его щеки ладонями, заставляя склониться ко мне, и поцеловала.
Мартынов завис на мгновение, а потом крепко обнял меня за талию и притянул к себе, отвечая на поцелуй. Его язык скользнул ко мне в рот, завоевывая и лишая возможности мыслить. Он обхватил ладонью мой затылок, теснее прижимая к себе. И целовал — так голодно и дико, что стало жарко.
Мы не обращали внимания на ветер, мы забыли, сколько прошло времени, полностью отдаваясь своим чувствам и желаниям.
Когда губы горели и опухли, а тело вибрировало от желания, Демид, наконец, оторвался от меня. Посмотрел пьяными глазами, отдышался и подошел к