Как узнать принца? стр. 70
хватаешь, прижимаешь, покрываешь… Осечки не будет.
— Добрый вечер, моя дорогая! Вы стали совсем красавица. Такая загорелая, веселая!
— Здравствуйте, леди Уимзи. Извините, я ищу…
— Неразлучны, совершенно неразлучны! Прелесть. То-то радость будет старику.
— Вы имеете в виду…
— Ну, разумеется, я про отца вашего Ромео. Хотя он у вас, скорее, Отелло. Так отделать беднягу Фоулса… то есть, я хотела сказать, этого негодяя. Да, а вот старик будет рад. Да и кто не рад? Все-таки ваши фамилии связывает такая давняя и славная история. Всего одна война — но какая! И столько браков — но каких!
— Леди Уимзи, я не совсем понимаю, какая война?
— Ох, душечка, ну Алой и Белой Розы, разумеется! Йорк против Ланкастера! Ах, прелесть, как люблю романы про те времена. Такая любовь, такая страсть, такие мужчины… Вы что-то бледненькая. Вон идет ваш баронет, а я-то, дура, приняла его за хулигана…
— Да уж. Я тоже хороша. Пойду посижу. Не говорите ему, что видели меня…
Сью заперлась в каюте до вечера, а на стук не отвечала. На ужин она не явилась, Майкл выходил из себя, а Вивиан тревожно хмурилась. После ужина Майкл поспешил к себе в каюту. Войдя, он остолбенел.
Сью сидела посреди каюты на стуле, очень прямо, и смотрела на него. Драные на коленках джинсы, футболка, бело-розовые смешные кроссовки, бандана на голове. Огромные сухие глаза, стальные, безжалостные и безрадостные.
— Птица, куда ты пропала? Я тебя обыскался.
— Трахаться хотелось?
— Что? Ты чего, Сью?..
— Ничего. Просто спрашиваю, зачем искал. Больше вроде незачем.
— Сью, что случилось?
— Ничего не случилось. Англии берег родимый стынет вдали за кормой. Вернее, перед носом.
— Ну да, но я не понимаю…
— Я тоже не понимаю. Не понимаю, почему голубая кровь дает право унижать и обманывать других людей. Не понимаю, почему швея или кузнец, проработавшие всю жизнь не разгибая спины, хуже, чем ленивые олухи с родословной длиною в километр. И еще я не понимаю, как ты, на себе испытавший столько всего в жизни, мог оказаться таким же ограниченным, тупым, лживым и себялюбивым придурком!
— Сью!
— Я — Сьюзан Йорк! Меня воспитали три монашки, глухой садовник и супружеская пара, которым Бог не дал своих детей. Я горжусь ими и умру за них, и каждая капля их алой крови мне дороже ведра вашей голубой, господин баронет, Майкл Ланкастер, грубиян и нахал, трусливо прятавшийся под чужой фамилией. Конечно, Ланкастеру зазорно спать с девкой из приюта! Да еще после той сомнительной истории. Ты ей тоже не сказал своей фамилии, верно? А она узнала и решила слупить с тебя денег. Не бойся, на этот раз все обойдется. В Вест-Энде, как и в Вестминстере, есть шлюхи и негодяи, обманщики и дураки, но отнюдь не все. Прощай, Майкл Ланкастер, и будь проклят.
С этими словами Сью поднялась со стула и вышла из каюты. Майкл остался стоять, неподвижный и бледный.
10
До самого прибытия Сью не выходила из своей каюты. Написала два небольших письма, оставила их стюарду Мартину, потом подхватила чемодан и сумку и крадучись пробралась на палубу. Ее немного мучила совесть, что она так и не попрощалась с капитаном, но мистер Арчер оказался здесь, и девушка облегченно вздохнула. Осенний воздух был