Как в сказке стр. 43
один из многих, бывших у них, и не похожий ни на какой, превосходящий все по накалу чувств. Торжествующей, пьянящей магии любви, когда на смену самым утонченным ласкам приходят примитивные животные инстинкты.
После неспешно принятого душа они облачились в халаты и уселись в кресла, потягивая французское шампанское в ожидании прихода официанта с заказанным обедом.
Покончив с едой, Ханна откинулась в кресле. Все еще оставались вопросы, которые ей хотелось прояснить. Слова, которые ей требовалось сказать именно сейчас.
Она осторожно рассматривала мужа, ощущая ауру мощи, окружающую его, и знала, что она всегда останется с ним.
– Я люблю тебя, – с подкупающей простотой произнесла она и заметила, что черты его лица смягчились.
Его глаза были темны, невероятно темны, но сейчас он не пытался спрятать богатство бушующих в его душе эмоций в их глубине.
– Спасибо, женушка, – мягко ответил он.
– И всегда так было. Если бы я не любила, – заверила его Ханна, – я никогда не согласилась бы выйти за тебя. Ты все, что мне надо в жизни. Все, что мне может понадобиться.
Мигель встал и заключил ее в объятия. Его губы опять превратились в орудие страсти, обольщения. Ханна потерялась, унесенная в море нахлынувших на нее переживаний. Ей оставалось лишь крепче ухватиться за плечи мужа и держаться за них, как за единственную свою опору в зыбком мире. Долго ли они стояли так, прижавшись друг к другу? Она потеряла счет времени.
Медленно он оторвал свои губы от ее губ, еще раз нежно поцеловал, когда она, протестуя, жалостно вздохнула. Вздох сменился стоном, потому что он разжал объятия и сделал несколько шагов в сторону.
Она наблюдала, как он вынимает что-то из внутреннего кармана пиджака и возвращается.
– Тут кое-что для тебя.
– Мигель?
– Открой!
На бархатной подушечке лежали ожерелье и сережки. Настоящие произведения искусства, созданные рукой мастера. Розовые сапфиры чередовались с белыми бриллиантами, а в центре – крупный розовый камень, вытянутый в форме слезы.
– Они прекрасны, – прошептала Ханна. – Спасибо.
– Почему же ты плачешь, дорогая?
Тушуясь под его насмешливым взглядом, она постаралась скорее сморгнуть непрошеные соленые капли, провела ладонями по обеим щекам.
– Я что-то никак не могу остановиться.
Мигель достал ожерелье и стал застегивать у нее на шее. Драгоценные камни переливались как раз под впадинкой горла, а нитка из блистающих сапфиров и алмазов скользнула между выпуклостями груди.
Она потянулась к застежке, но его руки легли поверх ее пальцев.
– Оставь!
Не говоря больше ни слова, она притянула его голову к себе, поцеловала. Ее поцелуй оказался лишь началом целой серии поцелуев, которые заводили их по знакомому пути все дальше. Пути, который имел лишь один конец…
Позже, гораздо позже, Мигель притянул ее к себе, удобно угнездив в изгибе собственного тела, укачивая, мимоходом даря один-другой поцелуй.
– Спи, дорогая. Завтра будет новый день.
Ханна проснулась от переливов дверного колокольчика. Мигель говорил с официантом, доставившим завтрак.
Сколько же сейчас времени? Она бросила быстрый взгляд на часы: восемь!
Ханна вскочила на ноги. В душ…
– Милая, не так скоро, – улыбнулся Мигель, входя в комнату.
– Бутик! Ты должен был меня разбудить!..
– Иди завтракать. – Он вроде бы вовсе не был обескуражен ее явным недовольством и метаниями. – Ты никуда не идешь.
– Не иду? А что