Калина красная стр. 34
по той же улице, через три дома.
У Юрки нелегкое положение. Отца у него нет, погиб на лесоповале, одна мать, а у матери, кроме Юрки, еще трое на руках — мал мала меньше. Мать живет в небольшой деревне, в сорока километрах отсюда, там вот нет десятилетки. Мать бьется из последних сил, хочет, чтоб Юрка окончил десятилетку. Юрка и сам хочет окончить школу. Больше того, он мечтает потом поступить в институт. В медицинский. Единственный, перед кем Витьке совестно, что он плохо учится, — это Юрка.
Огромный старик Наум Евстигнеич хворал с похмелья. Лежал на печке, стонал.
Раз в месяц — с пенсии — старик аккуратно напивался. И после этого дня по два лежал в лежку.
— Как черти копытьями толкут! — слабо удивлялся старик на печке. — О! О! Что делают!..
Юрка учил уроки.
— Кончаюсь, Юрка, — возвестил старик. — Все.
— Не надо было напиваться, — жестко сказал Юрка; старик мешал ему.
— Молодой ишо рассуждать про это — надо, не надо. Шибко уж много вы нынче знаете!
Юрка ниже нагнулся к книге.
— А что же мне делать, если не выпить? — Старику охота поговорить: все, может, полегче будет. — Все ученые стали! — Старик всерьез недолюбливает Юрку за его страсть к учению. У него свои дети все выучились и разъехались по белому свету; старик остался один и винит в этом только учение. — В собаку кинь — в ученого попадешь.
Юрка молчит. Шевелит губами.
Вошел Витька.
— Здорово, Витька! — сказал старик. — Хвораю.
— Опять? — спросил Витька.
— Вон дружок твой ругает, что выпил… Должен же я хоть раз в месяц отметиться.
— Зачем? — спросил Юрка, откинувшись на спинку стула и подмигнув Витьке на старика. — Зачем напиваться-то?
— Что я, не человек, что ли?
— Хм… — Юрка качнул головой. — Рассуждения, как при крепостном праве. Это тогда считалось, что человек должен обязательно пить.
— А ты откуда знаешь про крепостное время-то? — Старик смотрит сверху страдальчески и снисходительно. — Откуда ты знаешь-то? Тебе
всего-то от горшка два вершка, а сидит, рассуждает…
Юрка скосоротился и безнадежно махнул рукой.
Витька подсел к нему.
— Как дела? — спросил Юрка негромко.
— Ничего!
— Все знают! — разошелся старик. — Все на свете знают. А чего человек с похмелья хворает, это вы знаете, товарищи ученые?
«Ученые» переглянулись…
— Отравление организма, — отчеканил Юрка. — Отравление сивушным маслом.
— Где масло? В водке?
— Так точно, ваше благородие! — Юрка с Витькой хихикнули.
— Доучились! — Старик доволен, что поймал зеленых на явной глупости. — А сыра там нет случаем? Хэх, елки-палки!..
— Хочешь, я тебе формулу покажу? — вскочил Юрка. — Сейчас я тебе наглядно докажу… На! Вот она, формулка…
— Пошел ты со своей формулой! О-ох, опять накатило… О, что делается!
— Ну, похмелись уж тогда, чего мучиться-то?
Старик никак не реагирует на это предложение.
Витька заговорщически наклонился близко к другу и сказал тихо:
— Денег жалко. На похмелку-то.
Юрка согласно кивнул головой: знаю, мол.
— Я тебе сала маленько принес. В сенцах оставил.
— Дядька приехал?
Витька кивнул.
— Еще какой-то гусь пришел — к маме. Володя какой-то.
— Зачем?
Витька пожал плечами.
— Сватать, что ли… Он прямо не говорит. Пистолет вот подарил.
— Ну-ка? Ой, ну и пистолет!
— Он думал, я еще маленький.
— Витька, отец-то пишет? — спросил старик. — Где он счас?
— Не знаю, — неохотно сказал Витька.
— Помогает вот он