Каллистяне стр. 4
Вы знаете, — прибавил он, меняя тему, — что Диегонь заболел?
— Знаю, но он скоро будет здоров.
— Что с ним?
Широков пожал плечами.
— Каллистяне все болезни сводят к расстройствам центральной нервной системы. И это, конечно, правильно. Но их диагнозы становятся несколько однообразными.
— Какие средства лечения применяет Синьг?
— Отдых, — ответил Широков. — Искусственный сон. У нас на Земле также применяют это средство, но не так часто, как каллистяне. У них оно универсально.
— Значит, Диегонь спит?
— Да, уже два дня.
— Я хотел вам сказать, что сам чувствую себя не совсем хорошо.
— Трудно двигаться? — быстро спросил Широков.
— Да, слабость какая-то. А как вы угадали?
— У меня самого такое чувство, что я ослабел. Как будто все стало тяжелее, чем раньше.
— И собственное тело кажется тяжелым? Может быть, они увеличили ускорение.
— Не думаю. Надо поговорить с Синьгом.
Синяев взял со стола книгу и взвесил ее на руке.
— Она стала явно тяжелее, — сказал он.
В дверь постучали.
— Войдите! — сказал Широков по-каллистянски.
В каюту вошел Ньяньиньг.
— Я не помешаю? — спросил он с обычной вежливостью.
— Нисколько, — ответил Широков. — Садитесь и примите участие в нашей беседе.
Каллистянин придвинул кресло и сел.
— Мы только что говорили, — сказал Синяев, — что все предметы на корабле стали как будто тяжелее.
— Это так и есть, — ответил инженер.
— Увеличилось ускорение?
— Нет, оно прежнее. Но мы летим уже со скоростью свыше ста девяноста тысяч километров в секунду, и, следовательно…
[Читателю надо всегда помнить, что меры веса, расстояний и времени и т. п. на Каллисто совсем иные, чем у нас. Автор «переводит» все фразы каллистян, относящиеся к измерениям, во избежание путаницы.]
— Ах да! — воскликнул Синяев. — Я совсем упустил из виду скорость.
Широков вопросительно посмотрел на него.
— На звездолете сказываются законы относительности, в частности увеличение массы при скоростях, соизмеримых со скоростью света.
— Совершенно верно, — подтвердил Ньяньиньг. — Как сам корабль, так и все, что на нем находится, стало сейчас приблизительно в один и тридцать пять сотых раза тяжелее, чем было при старте. Когда мы достигнем скорости в вести семьдесят тысяч километров, масса увеличится ровно в два с половиной раза, а при конечной скорости корабля, которая, как вам известно, составляет двести семьдесят восемь тысяч, она увеличится в два и семьдесят семь сотых раза.
[Увеличение массы от скорости тела является следствием из общей теории относительности и подтверждено опытом. Зависимость массы от скорости выражается формулой: M = M0/1-vІ/cІ), которая дает заметный результат только при скоростях, соизмеримых со скоростью света. Когда скорость тела (v) равна скорости света (с), масса (М) становится бесконечной.]
— Такой вес, — сказал Широков, — может вредно сказаться на здоровье экипажа.
— Нашей наукой установлено, — ответил Ньяньиньг, — что постепенное увеличение веса до двух с половиной раз безвредно для человека. Диегонь доводит скорость до двухсот семидесяти восьми тысяч и, как я сказал, вес до двух и семидесяти семи. Это уже не безвредно, но мы принимаем меры.
— Какие? — спросил Широков.
— Когда корабль достигнет скорости в двести семьдесят тысяч километров в секунду, его экипаж будет продолжать путь лежа, до момента наступления невесомости.
— Когда это произойдет?
— Через семь тысяч пятьсот ваших часов после старта с Земли.
Синяев быстро произвел подсчет на листке бумаги.
— По нашему счету, — сказал он, — это будет пятнадцатого