Каллистяне стр. 84
предпочитают жить среди природы. Каждый дом окружен садом или полем. Работа в них полезна. Нельзя все время сидеть за столом или в лаборатории.
— Можно нам посетить продовольственный завод или такой отдельный дом, вне города? — спросил Синяев.
— Разумеется. Вы можете посетить все, что пожелаете.
— Вы сказали, что на продовольственном заводе обычно никого нет. Значит, бывает, что есть? Разъясните. Видите, как внимательно мы следим за каждым вашим словом! — засмеялся Синяев.
— Я имела в виду специалистов-кулинаров. Искусство питания, или, если хотите, техника питания, большое и нужное дело. В этом перечне, — она указала на альбом-меню, — несколько тысяч названий. Но постоянно придумываются и вводятся новые блюда.
— Значит, такое меню не постоянно?
— Да, оно меняется. Примерно через каждые полгода в дома доставляются новые.
Окончив завтрак, все перешли в спальную комнату. К удивлению Широкова и Синяева, постели были кем-то убраны.
— Ничего? — ответил Гесьянь на вопрос Широкова. — Не думайте о таких мелочах. Вы гости.
— Кто же все-таки убрал за нами?
— Ну, скажем, я, — засмеялся Гесьянь. — Не все ли равно? Мне это было приятно. Больше этого не повторится, — поспешно прибавил он. — Все будет делать домашняя машина.
— Спасибо! — сказал Широков. — Но мы могли бы сами.
Они переоделись в свою одежду и почувствовали при этом такое удовольствие, точно долгие годы не видели земных вещей. Даже запах материи, сделанной на Земле, был приятен.
При этом они снова столкнулись с разницей в понятиях людей и каллистян. Чтобы переодеться, им надо было снять бывшие на них костюмы, но Бьесьи, зная, что они хотят делать, не уходила. Пришлось, извинившись, попросить ее выйти.
— Наше воспитание, — сказал Широков Синьгу, — вероятно, кажется вам смешным?
— Нисколько. Понять не трудно. Человек всегда может понять другого человека, как бы различны они ни были. А вы очень мало отличаетесь от нас.
— Вы любезны и вежливы, как всегда, — сказал Синяев.
Когда они снова прошли в комнату, смежную с террасой, то застали там несколько незнакомых каллистян, которые что-то делали у одной из стен. Гесьянь объяснил, что это те, кто взял на себя переделку охлаждения в доме, и также другие мелкие работы.
— Когда вы вернетесь, все будет уже закончено, — скачал он.
После обычных приветствий один из «рабочих»(«Кто их знает, — подумал Широков, — кто они такие? Ведь поручили же крупному ученому доставить наши чемоданы».) спросил, не надо ли переключить экраны на имя новых жильцов дома.
— Переключите, — сказал Синяев. — Хотя бы на мое имя.
— Лучше сделать иначе, — предложил Синьг. — Ваши имена трудны для произношения. Настройте экран на слово «Земля».
— Вы не возражаете? — спросил каллистянин, который, по-видимому, руководил своими товарищами.
— Наоборот! Это будет только приятно.
— Тогда мы так и сделаем. Зьемьлья, — повторил он. — Я правильно произношу?
— Приблизительно правильно, — улыбнулся Синяев.
— Не забудьте сообщить об этом на пост «Каллисто», — сказал Гесьянь.
В эту минуту на террасу опустилась большая, окрашенная в темно-серый цвет олити. Из нее вышел каллистянин и прошел в дом. Вежливо поздоровавшись, он сообщил, что эта олити предназначена для гостей.
— Как раз вовремя, — сказал Синяев. — Спасибо!
— Научить вас управлять ею? — спросил каллистянин.
— Я сама научу, — ответила Бьесьи.
— В таком случае до свидания! Я могу воспользоваться чьей-нибудь олити?
— Возьмите мою, — сказал Гесьянь. — Вон ту.
Очевидно, желая скрыть свое любопытство, каллистянин