Камень. Бронза. Железо стр. 52
обширные безлесные пространства, что может быть показателем занятий фатьяновцев подсечно-огневым земледелием?! Фатьяновцы обретали навыки оседлости, и в связи с этим полезно провести раскопки поздненеолитических поселений на Мологе и Бежецких озёрах, чтобы прояснить взаимоотношения местного и пришлого населения.
Дело в том, что вопрос о фатьяновских поселениях остаётся открытым для обширных территорий, кроме, пожалуй, Средней Волги. Их отсутствие объясняли кочевым образом жизни фатьяновцев, иной топографией поселений: надо, мол, искать не на берегах, а на водораздельных плато. Но как совместить утверждение о кратковременности поселений и абсолютной подвижности фатьяновцев с огромными родовыми кладбищами, существовавшими не одну сотню лет? По крайней мере, бежецкие могильники говорят о длительном обитании на одном месте.
Д.А. Крайнов считает, что не следует недооценивать значение находок отдельных вещей и керамики, типичных для фатьяновцев, на стоянках местного населения. Их не очень много, и археологи относились к ним как к показателям некоторых связей пришельцев и аборигенов, не более того. Дмитрий Александрович расценивает эти находки как остатки поселений. В Тверской области таких находок мало, и это свидетельствует, что поселения здесь были кратковременными. Думаю, что тщательный просмотр коллекций из старых раскопок стоянок неолита даст “новые” находки и усилит аргументацию Д.А. Крайнова. Анализ языковских коллекций выявил фатьяновскую керамику, а в одном километре от этого поселения располагался разрушенный ныне Уницкий фатьяновский могильник. Как и во многих других случаях, мы приходим к тому же: к необходимости скрупулёзного исследования территорий и коллекций, что нередко остаётся лишь благим пожеланием.
В качестве причины кратковременности фатьяновских поселений назывались и враждебные отношения с местным населением. Вроде бы логично: ведь любое внешнее вторжение затрагивает и хозяйственные интересы аборигенов, и их чувства. Но так ли было в данном случае?
Фатьяновцы не претендовали по-настоящему на рыболовные угодья, да и охота была для них занятием второстепенным. Археологические данные подтверждают, что они делились с коренными обитателями этих мест навыками металлургии и металлообработки, передавали им зачатки знаний и умений в сфере производящего хозяйства. В итоге это привело к кардинальным изменениям в жизни местного населения. В этническом и антропологическом отношениях обе общности, фатьяновская и волосовская, не были столь уж разными. В могильнике у деревни Николо-Перевоз Московской области, недалеко от Кимр, найдены несколько погибших фатьяновцев с проломленными черепами. Этот факт всегда звучал в качестве неопровержимого аргумента в доказательство враждебности их и волосовцев. Д.А. Крайнов предполагает, что это дело рук носителей культуры текстильной керамики, то есть чужеродного финно-угорского населения, сменившего фатьяновцев в середине и второй половине 2 тыс. до н. э.
Заканчивая разговор о поселениях, отмечу, что Дмитрий Александрович называет несколько
пунктов с фатьяновскими вещами под Вышним Волочком, упоминает находки у деревни Красново под Тверью, на стоянках Ронское 1-3 на озере Селигер, находя в них сходство с материалами Тургиновского могильника, близ которого, кстати, И.Н. Черных раскопал в 1983-1984 годах долговременное поселение с фатьяновской керамикой среди прочих культурных остатков.
Возможно, какие-то фатьяновские древности, скажем, кухонную посуду, мы просто не умеем опознавать: чисто фатьяновских поселений у нас не найдено, а сосуды в могилах могут совершенно отличаться от обычных. Указания на это есть. На поселениях встречается иногда тонкостенная керамика бронзового века, которую пока ещё не определили в культурном отношении. Может быть, это фатьяновская кухонная?.. Во