Камень. Книга 10 стр. 53
моим отцом, а в номере остались только мы с Прохором и Ваней. Не удержавшись, я решил спросить:
— Так что там такого произошло, что вас до сих пор так крючит?
Если воспитатель только поморщился и демонстративно отвернулся, то вот колдун нарочито стыдливо потупил взор:
— Ничего такого, царевич, просто попали под горячую руку императора, мол, испортили его любимому внуку первое свидание с будущей женой.
— А поподробнее? — Я еле сдерживал улыбку.
— Ну… — протянул Кузьмин. — Петрович стоял ближе к государю во время доклада цесаревича о произошедшем, за что первым и попал под царственные молотки. — Он тяжко вздохнул. — Думал, все, пиzдец пришел Петровичу, а потом и мне… Но государь, да продлятся годы его благословенного правления, проявил милосердие и отоварил меня даже меньше Петровича. — Колдун истово перекрестился. — Господь милостив! Слава богу, царевич, что наши с Петровичем отбитые внутренности остались при нас, а не разлетелись кровавыми брызгами по всей гостиной!
В голосе колдуна не чувствовалось и капли раскаяния, а виноват в этом был я, еще в Каннах приказав Прохору и Ване «забить» на эту ситуацию на фоне вполне адекватной реакции Сони на произошедшую неприятность.
— Ванюша, — я подмигнул Кузьмину, — а что это у нас Прохор такой смурной?
Колдун ухмыльнулся:
— А наш Петрович, имея тонкую душевную организацию, царственные пиzдюли воспринял как самую низкую оценку своей работы, мол, это несмываемый позор, такого, типа, у него никогда не было. Я пытался ему объяснить, что получить несколько раз в душу от самого императора — это, можно сказать, великая честь, вершина карьеры любого подданного Российской империи! А он мне не верит и продолжает блажить, что его репутация окончательно растоптана, а позор можно смыть только кровью.
Я с улыбкой посмотрел на воспитателя:
— Прохор, ты это серьезно?
— Более чем, — буркнул он.
— А вот я согласен с Ванюшей: государь не стал орать на вас с Ваней, как он это обычно делает в подобных ситуациях, потому что прекрасно знает, что вы оба и так осознаете глубину вашего проступка. Применив же физическую силу, государь фактически продемонстрировал вам степень своего доверия. Так что расслабься и признай — Ваня прав, тебе показали, что ты входишь в ближний круг, ближе уже некуда. Получается, раз доверия к тебе больше, значит, и спрос тоже выше.
— Такое себе оправдание… — опять буркнул Прохор, но я чуял, что настроение его постепенно пошло вверх.
Еще мне очень понравилось, что воспитатель совершенно не злился на колдуна, хотя именно непоседливый характер последнего и был главной причиной всей этой нелепой ситуации. Объяснил я это для себя следующим образом: в Каннах Прохор был главным, а значит, нес полную ответственность за действия своего подчиненного Ванюши.
Решив еще больше поднять настроение воспитателя, заявил:
— Ничего, стресс снимешь, когда мы Берлускони кошмарить будем.
Прохор аж подскочил:
— Лешка, да как я там стресс сниму? Основное веселье опять досталось проклятому Колдуну, а нам с тобой приказано только разговоры разговаривать!
— Можешь охрану князя вырезать, если тебе так хочется, — отмахнулся я. — Могу поспорить на что угодно, там одни патентованные подонки служат. В рапорте