Камень. Книга 11 стр. 49
самые искренние соболезнования по поводу гибели наших дипломатов и попросила за Изабеллу, мотивируя свою просьбу тем, что у них с испанкой сложились довольно-таки неплохие отношения и будет очень неприятно, если их зарождающейся дружбе не суждено будет случиться. Потом Соня попыталась аккуратно выяснить подробности вечеринки, организованной баронессой фон Мольтке:
— Слышала от ваших девушек неплохие отзывы о ресторане и яхте, — невинно улыбалась норвежка. — Вот мне и стало интересно…
Рассказал в двух словах. А дальше начались «стандартные» колдунские фокусы:
— Алексей, а погром испанского посольства в Москве с участием твоих сестер и остальной родовитой молодежи является операцией ваших спецслужб? — И опять этот невинный взгляд из-под пушистых ресниц.
— С чего ты это взяла? — вздохнул я.
— Слишком уж спокойной была твоя реакция и реакция твоих братьев на эти новости. Согласись, когда твои ближайшие родичи попадают в тюрьму, волноваться начинают все без исключения.
— Это не тюрьма, а просто отделение полиции, — отмахнулся я. — Посидят, подумают о своем поведении, новых впечатлений наберутся, а потом выйдут на свободу с чистой совестью.
— Ты так и не ответил на мой вопрос.
— Да, Соня, — опять вздохнул я, — это операция наших спецслужб, но эту операцию пришлось проводить фактически с колес, потому что моя сестра Варвара оказалась слишком воинственно настроенной по отношению к Испании после недавнего своего посещения чудного острова под названием Ибица. Остальная родовитая молодежь и их старшие родичи об операции не в курсе, что ты и наблюдала, когда Андрей с Наташей и Инга кинулись к нам с братьями за помощью.
— Алексей, — Соня улыбалась, — вы так интересно живете у себя в России! У вас постоянно что-то происходит! Не то что у нас в сонной Норвегии. Я вам так завидую!
Отвечать я на это ничего не стал, а про себя подумал: «Если учесть, что все это веселье так или иначе крутится вокруг моей скромной персоны, ты, Соня, в скором будущем рискуешь в моем лице получить постоянный и неиссякаемый источник адреналина. Короче, не супруг, а праздник, который всегда с тобой…»
***
Перед самым походом в ресторан нашего отеля на полдник на пляж от князя Монако прибыл ювелир семитской внешности со всего тремя перочинными ножами на выбор.
— Ваше императорское высочество, — оправдывался он на очень неплохом русском, — под переданные мне князем параметры в сокровищнице подходили только эти три экземпляра. Если бы у меня было хоть чуть-чуть больше времени… — печально развел руками господин Кадцын.
— Ничего страшного, Мойша Израилевич, — кивнул я, разглядывая все три представленных на барной стойке произведения искусства. — Вы отлично справились с поставленной задачей.
Меня поддержал и Кузьмин:
— Действительно, Мойша Израилевич, его императорскому высочеству предстоит нелегкий выбор. Но если Алексею Александровичу будет интересно узнать мое мнение, то я бы остановился вот на этом ноже. — Ваня указал на небольшой складной нож с рукоятью из светлого перламутра. — Мойша Израилевич, что можете сказать о данном экземпляре?
— Отличный выбор, Иван Олегович! — оживился ювелир. — Предположительно, ручная работа швейцарских мастеров середины прошлого века — другой информации у нас, к сожалению, нет. Отличная нержавеющая сталь клинка, светлая перламутровая рукоять с россыпью бриллиантов великолепной огранки, фиксатор клинка выполнен тоже из надежных материалов…
Дальше ювелир углубился в совсем уж в дебри тактико-технических характеристик, а я занялся визуальным