Камень. Книга 5 стр. 24
надоедливую, и не заметит, хе-хе. Именно такого мужа тебе и надо, мигом бы в чувство привёл! Ладно, иди, и не вздумай при следующей встрече показать Алексею, как сильно ты его испугалась. Поняла меня, внучка?
— Поняла, деда. — вздохнула Инга.
* * *— Хоть в другое учебное заведение их переводи! Подальше от клятого ублюдка! — разорялся князь Долгорукий. — Этот Алексей что, совсем себя контролировать не может? Ему-то, понятно, абсолютно ничего не будет, родичи прикроют, а Андрюшке с Наташкой как дальше с ним общаться? Внучку, вон, до сих пор колотит, ладно хоть внук себя в руках еще держит! Это сейчас такое твориться, а что с этим ублюдком дальше произойдет, когда он в полную силу войдет? Сука, пришла беда — открывай ворота!
* * *— Что там такого могло случиться, если Алексей в такое состояние впал? — задумчиво спросил у своего наследника князь Шереметев. — Ничего не слышно?
— Мои каналы молчат. Говорят, в районе Бутырки что-то такое происходило, но, сам понимаешь, даже если кто что видел — благоразумно будут молчать.
— Это точно. — протянул князь. — Хорошо хоть Анька под этот гнев не попала, и то в гору, как говориться, но то, как она описывает состояние Долгоруких, Юсуповой и других студентов, побывавших в эпицентре гнева Великого князя, меня начинает очень сильно напрягать. Короче, пока сидим и не высовываемся, но информацию по этому инциденту продолжаем собирать. И с Анькой поговори, пусть ведет себя с Алексеем, как будто ничего не случилось.
— Поговорю, отец. — кивнул Наследник.
Глава 4
— Ну что, Борисыч, оклемался? — с улыбкой поинтересовался у друга Прохор.
— Оклемался. — кивнул Пафнутьев.
— Тебе твои девушки уже рассказали, что тебя сегодня вечером должны были казнить? — продолжал улыбаться Прохор.
— Сказали. — опять кивнул Пафнутьев. — А ещё сказали, что Алексей Александрович меня из Бутырки вытащил. — он повернулся ко мне. — Алексей, спасибо!
— Не за что!
— И… не смей такого больше делать. Даже ради Леськи. Ты меня услышал?
— Да.
— Очень на это надеюсь. А то и себя погубишь, и еще кого-нибудь за собой потащишь. Я могу узнать подробности… своего освобождения?
— Конечно, Виталий Борисович. Только сначала я бы хотел узнать, за что вы угодили в Бутырку?
Виталий Борисович переглянулся с кивнувшим Прохором и поморщился:
— Да накосячил я серьезно… Особенно это касается способностей Алексии. Сам понимаешь, скрывать от Рода то, что она является колдуньей, я не имел никакого права. Еще и с тобой связался на этой почве, втянул, так сказать, в преступную деятельность. Да и то, что мы тогда с тобой вдвоем посетили особняк Дашковых, тоже было не очень правильно, и пошло довеском. Вернее, довеском пошло то, что я тогда сразу Александра Николаевича не предупредил о планируемой беседе с Дашковыми. А еще Государь заподозрил меня в том, что я недостаточно прилежно ловил настоящего отца Алексии. Ну, тут уж он на меня точно наговаривает. Короче, набрался целый букет прегрешений, вот у Государя нашего терпение и лопнуло.
— Понял, Виталий Борисович. — кивнул я. — Ну, тогда и я вам расскажу свою историю.
Если в какой другой раз я обязательно спросил бы разрешения Прохора на обсуждение всех этих вещей, как сделал только что Пафнутьев, то сейчас никаких моральных преград я не видел вообще.
— Это, Виталий Борисович,