Камень. Книга 5 стр. 42
раньше волкодавов. Это я был склонен списать на её ещё довольно-таки юный возраст.
Подведя Решетову к Прохору, немного отдохнул и пригласил на правило следующего.
Последнего, четвёртого волкодава я правил уже на морально-волевых, а потом долго сидел на снегу и приходил себя. Собравшись, подошел уже к отошедшей от процедуры Вяземской:
— Вика, как ты себя чувствуешь?
— Великолепно! — улыбаясь, кивнула она. — Подъем сил просто нереальный!
— Инструкции помнишь?
— Помню, и буду неукоснительно их соблюдать. — опять кивнула она. — Я сегодня здесь остаюсь, как и завтра. Ты… завтра приедешь?
— Приеду. — пообещал я. — Как и послезавтра.
— А если я тебя захочу?.. Ну, ты понял… — она хитро прищурилась. — Я могу на тебя рассчитывать?
— Можешь, госпожа штабс-ротмистр. — вздохнул я. — Примчусь по твоему первому зову.
— И вообще, Романов, — уже серьезным тоном продолжила Виктория, — веди себя в моё отсутствие прилично. Я потом все равно у Прохора и Володи Михеева про твои похождения узнаю.
— Кто бы сомневался. — отмахнулся я.
Мой воспитатель все это время находился рядом со своей пассией, и далеко от неё не отходил. Мне даже стало интересно, будет ли Прохор теперь ездить со мной в Ясенево каждый день? Подобным шансом он не воспользоваться не может.
А уже когда мы втроем с Прохором и Иваном Васильевичем Орловым возвращались на стоянку, я поинтересовался у генерала:
— Иван Васильевич, у вас ведь наверняка ведётся статистика рангов сотрудников подразделения?
— Конечно, Алексей. Все указано в соответствующей карточке в личном деле офицеров.
— Мне нужна будет итоговая статистика по всему подразделению после правки, чтобы понять, насколько повысился их уровень владения силой.
— Не переживай, Прохор передо мной уже поставил подобную задачу. — мой же воспитатель подтверждающе кивнул. — Мне и самому интересно.
— Иван Васильевич, вы то сами когда планируете подвергнуть себя процедуре? — улыбался я.
— Одним из последних. — улыбнулся он мне в ответ. — Сам понимаешь, мне мои бойцы важнее. Именно они, случись что, на амбразуру полезут, а уж я так, буду осуществлять по-стариковски общее руководство.
— Понял, Иван Васильевич. А Смолова когда?
— Его в начале следующий недели, как раз Пасек в норму придет. Договорились?
— Пусть будет в начале следующий недели. — кивнул я.
После душа и быстрого перекуса прямо в раздевалке, засобирался в Москву, а в машине Прохор мне сообщил:
— Орлов у меня аккуратно интересовался твоими похождениями в Университете. Переживает за тебя.
— Остальные волкодавы молчат. — хмыкнул я.
— Так военные люди, да и узнать тебя успели. — ухмыльнулся Прохор. — Явно считают, что если ты повел себя подобным образом, значит были веские основания.
— Ну, хоть это успокаивает. — кивнул я. — Не против, если я подремлю?
— Спи, конечно.
Всю дорогу до Москвы я проспал, отдыхая после Ясенево, и был разбужен Прохором как раз тогда, когда мы зарулили к крыльцу особняка. Глянув на телефон, понял, что мои предположения оказались верны — время было без десяти восемь. Потерев глаза и побив себя по щекам, кое-как попытался привести себя в чувство, натянул улыбку и покинул машину.
Не торопясь поднявшись по лестнице в зал на второй этаж, я опять оценил воспитание дворянской молодёжи — явились все обычные посетители наших посиделок по четвергам. А уж после моей проходки и извинений за вынужденную задержку, стало понятно и то, что подробностей моего фееричного выступления в Универе