Камень. Книга 5 стр. 8
раз.
Охрана Пожарских на воротах предупредила князя о нашем появлении, и дед встречал нас на крыльце. Но не один, а в сопровождении двух незнакомых мне мужчин в строгих деловых костюмах — одного такого же пожилого, как и мой дед, а второму по виду было чуть за пятьдесят. После того, как все трое мне поклонились, дед Михаил официальным тоном произнес:
— Ваше Императорское Высочество, позвольте вам представить графа Печорского Дмитрия Евгеньевича и его старшего сына и Наследника Льва Дмитриевича.
Мы с Печорскими поручкались, а дед продолжил:
— Дмитрий Евгеньевич, Лев Дмитриевич, позвольте вам представить воспитателя Алексея Александровича, Прохора Петровича Белобородова.
Процедура повторилась теперь и с Прохором.
— Прошу в дом, господа. — дед сделал приглашающий жест.
И только миновав двери, я понял, почему мне фамилия графа с его Наследником показалось такой знакомой — именно Печорская была девичья фамилия Виктории. Так это ее отец с дедом! Твою же!!! Это что же получается, сваты пожаловали? Почему тогда к князю Пожарскому? Или у Вики, не дай бог, что-то в Роду стряслось?
Напрягшись, я глянул на Прохора, который довольно лыбился и даже умудрился мне подмигнуть.
Первое время за столом, как и полагается, велась светская беседа, касающаяся общих воспоминаний моего деда и графа Печорского с бесконечным перечислением смутно знакомых фамилий представителей Света. Потом разговор коснулся Рода Романовых и моей скромной персоны, в частности. Наконец, граф Печорский многозначительно посмотрел на князя Пожарского, который вздохнул и кивнул.
— Алексей Александрович, — начал граф, — заранее прошу прощения за дальнейший разговор, но как дворянин вы меня должны понять…
— Слушаю вас внимательно, Дмитрий Евгеньевич. — растянул я губы в натянутой улыбке, борясь с желанием рвануть из-за стола куда подальше — желания общаться с Викиными родичами у не было никакого.
— Речь пойдет о моей внучке, Виктории, которая с вами фактически сожительствует, Алексей Александрович. — граф поднял руки в защитном жесте. — Только не подумайте, бога ради, Ваше Императорское Высочество, что мы тут вам с сыном собираемся читать морали, предъявлять какие-то претензии и ставить ультиматумы. Мы просто хотим, чтобы вы… по-человечески подумали о будущем Виктории на фоне того, что жениться вам на ней Род Романовых все равно не позволит. И наш Род это прекрасно понимает. А лучшие годы моей внучки уходят безвозвратно… — с печальным видом закончил он и замер в ожидании ответа.
А меня отпустило! Граф только что прямым текстом заявил следующее: пользуешься нашим, подлец — плати!
— Я вас услышал, Дмитрий Евгеньевич. Обещаю, что о будущем Виктории я всенепременно подумаю.
— Это мы с сыном и хотели от вас услышать, Алексей Александрович. — расслабился граф и заулыбался. — Могу я рассчитывать, что наша гордячка не узнает… о подобной заботе со стороны своих родичей?
— Конечно, Дмитрий Евгеньевич. — пообещал я.
Через полчаса Печорские, сославшись на неотложные дела, благополучно откланялись, а провожавший их дед вернулся и, еле сдерживая смех, заявил:
— Добл@довался, внучок? Пришло время платить! В следующий раз подумаешь, прежде чем вздумаешь с благородной девицей организмами дружить!
Я улыбнулся, а Прохор смех уже не сдерживал.
— Не был бы ты Романовым, — продолжил дед под хохот воспитателя, — Дима Печорский тут слюной брызгал и требовал твоей женитьбы на его бедной и несчастной соблазненной Виктории. Я бы его с такими заявками послал