Камень. Книга Девятая стр. 22
же, господа, поговорим о вашей дополнительной мотивации. Обещаю, в случае нашей нормальной совместной работы, помимо моего благорасположения и благорасположения рода Романовых, подкину вам сладких пряников. Что из себя будут представлять пряники, пока не знаю, но обязательно что-нибудь придумаю. Теперь по вопросу подчинения. Поступаете в распоряжение Ивана Олеговича до моих особых распоряжений. Что касается боевого слаживания, к нему приступим через пару дней, а то мне восстановиться надо, — и провел по волосам. — Вопросы? До завтра, господа…
***
— Чего ты великого князя не спросил про этого шестого? — шептал Василий. — Если он облик запомнил, найти-то нет проблем. Или я чего-то не понимаю?
— Под чужим нехилым давлением свой круг образовал, круг из пяти колдунов на ноль помножил… Я в самом натуральном шоке, Вася! Ты заметил, как Кузьмина в ментале мотает? А раньше мы его вообще не чуяли.
— Заметил. Так великий князь же сказал, что он чуть Кузьмина не убил, вот тот и восстанавливается.
— Если Кузьмин с таким уровнем силы только восстанавливается, боюсь предположить, что мы почуем после восстановления… А с великим князем все будет ясно во время обещанного боевого слаживания…
***
Сначала наши посиделки фактически проходили в тесном семейном кругу, но в районе одиннадцати часов вечера уже опытная Мария заявила Варваре, жавшейся к отцу, что мужчинам надо обсудить свои важные дела, а их обеих уже заждались подружки.
Дела мы обсуждали недолго — в рапортах ситуация была изложена подробно, а вот когда родитель озвучил подозрения насчет Римской католической церкви, мы натуральным образом выпали в осадок!
— Этим-то я каким боком дорогу перешел?
— Вполне может быть, что самим фактом своего существования, сынок, — вздохнул родитель.
И он, не углубляясь в подробности, озвучил возможные осложнения в вопросе престолонаследия, кинув в конце:
— Еще возможен вариант, что католические ордены знают про тебя то, чего не знаешь даже ты.
Взгляд отца был очень красноречив, и я сразу же вспомнил тот наш с ним разговор, касающийся некоторых из моих способностей.
— Понятно, — протянул я, решив побеседовать с ним отдельно.
Эта «грустная» тема заглохла сама собой, а на смену ей пришли разговоры о визитах королей Франции и Италии. Потом я болтал с дедом Мишей, который все норовил потрепать меня по седым волосам и грозился лично расправиться с тварями, которые стоят за нападениями. Они с дедом Владимиром ушли во втором часу ночи, и тут очередной закидон выдал Ванюша:
— Николаич, — колдун преданно смотрел на моего отца, — не вели казнить, вели миловать!
— Кайся уже, грешник, — родитель вяло махнул рукой.
— Николаич, никакой я не герой! А жертва гордыни и стяжательства!
— Продолжай…
— Не спасал я царевича! Это он все сам сделал, а потом меня спас!
И под хмурыми взглядами Прохора с Владимиром Ивановичем и удивленными Коли с Сашей колдун изложил истинную картину событий.
Отец с минуту разглядывал Ванюшу, потом повернулся ко мне:
— Не врет?
— Не врет, — кивнул я.
— Нет, господа, — вздохнул родитель и припечатал, — именно что врет. А в рапортах все указано верно. Так ведь, Ванюша?
— Получается, так, — улыбался быстро сориентировавшийся колдун. — Николаич, а я на потомственное дворянство за подвиг могу рассчитывать?
— Будем думать, — хмыкнул родитель. — Но если Лешка перед государем похлопочет, то… — и неопределенный жест руки.
— Похлопочу, куда я денусь.