Камень. Книга Девятая стр. 72
Аль-Нахайяны и Ева с Кристиной Гримальди. Наши девушки, Соня и Стефания Бурбон, сбившись в кучу и прижав в ужасе ладошки ко рту, наблюдали за действом у барной стойки. При нашем появлении «миротворцы» остановились и с надеждой уставились на меня.
— И что у нас происходит? — громко осведомился я и попрыгал на правой ноге, делая вид, что в ухо попала вода.
Ответил мне старший Гогенцоллерн:
— Не вмешивайся, родственник, это дело чести… — он поморщился. — Ну ладно, мы обсуждаем с Умберто условия моей с ним дуэли.
Пока меня больше всего беспокоил Нарышкин, с остальным разберемся позже:
— Вилли, как же мне не вмешиваться, если Виктор рядом с вами стоит в такой… однозначной позе?
— Виктор человек чести… Он посчитал себя оскорбленным и тоже вызвал нас с Умберто на дуэль.
Твою же бога душу мать!!!
— А вы?.. — прищурился я.
— Естественно, отказали, — буркнул Гогенцоллерн, а Медичи подтверждающе кивнул. — Мы к Виктору не имеем претензий и нисколько не сомневаемся в его смелости. Ума? — Итальянец опять кивнул.
Нарышкина затрясло:
— Господа, я не нуждаюсь в ваших подачках! Извольте принять вызов!
На Виктора, что характерно, уже никто не смотрел — все ожидали моей реакции, а я судорожно соображал, как с наименьшими потерями выйти из этой непростой ситуации.
— Молодые люди, — вздохнул я, — думаю,
не сильно ошибусь, если предположу, что все это… недоразумение случилось… из-за дамы? — Гробовое молчание было мне ответом, а мозги продолжали судорожно искать выход. — Скажу прямо, все эти ваши вызывающе красивые позы, какие-то обсуждения условий дуэли и отказы оскорбленному в поединке наводят на меня самую натуральную тоску…
Сделав паузу на «зевок», я убедился, что достиг нужного эффекта: Медичи, Гогенцоллерны и Нарышкин перестали обращать друг на друга внимание и сосредоточились только на мне.
— Объяснись, Алексей! — с угрозой в голосе потребовал Умберто.
— Охотно, — я пожал плечами. — Зачем устраивать обсуждение дуэли, вмешивать в наши местечковые разборки старших родичей, наплевательски относиться к гостеприимству уважаемых хозяек, — поклон в сторону сестер Гримальди, — обижаться потом друг на друга долгие годы, если можно было прямо в момент… нанесения оскорбления элементарно все решить, как и подобает настоящим мужчинам, путем прямой критики организма недоброжелателя? Лично я привык свои проблемы решать сам, поэтому всегда так и делаю, а с последствиями и родичами разбираюсь потом. — И указал себе за спину: — Молодые люди подтвердят, что именно так все у меня и происходит.
Видимо, молодые люди подтвердили, потому что младший из Гогенцоллернов, Фриц, язвительно спросил:
— Алекс, а как же твой официальный вызов Савойскому?
— Ну, королю морду бить на каком-нибудь приеме совсем уж некрасиво, — ухмыльнулся я и заметил, как общая напряженность начала спадать — появились улыбки, позы стали не такими напряженными, да и общий эмоциональный фон посветлел. — Кроме того, Филипп мне не друг, как вы все, да и старость надо уважать.
Умберто расслаблено выпрямился:
— Алексей, как я понял, у тебя есть конкретный выход из сложившейся ситуации, который устроит абсолютно всех, не приведет к привлечению родичей и росту напряженности между нашими родами?
Соображает хитрый макаронник! И спихивает ответственность на меня.
— Вилли, Фриц, — я смотрел на немцев, — вы готовы меня выслушать?
— Готовы, — кивнули они, заметно расслабившись.
Один только Нарышкин продолжал смотреть на меня недоверчиво, но это мы