Каменные скрижали стр. 342
штука ненадежная».
Иштван купил два билета. Захотелось сперва увидеть, как Кришан молнией носится среди, толстых балок бочки. Мальчика рядом уже не было, он бегом взбежал на галерею, протиснулся к поручню среди наклонившихся зрителей.
Мотоциклист уже спускался по спирали на арену, плохо различимый в синих облаках взбаламученного дыма. Зрители бесновались, выли, свистели от восторга, топали, били в ладоши.
Всадник в черной коже осадил мотоцикл на дне деревянной воронки, вскинул очки на серебряную каску и, подняв руки, раскланялся с публикой. Иштван вздрогнул. В луче солнечного света обращенное к ним лицо мотоциклиста было отчетливо видно — и это был не Кришан.
Иштвана дернули за руку. Сияющий Михай, будто это он устроил розыгрыш, крикнул:
— А это и не Кришан! Дядя Пишта, пошли!
Они спустились вниз, Михай что-то крикнул на хинди разбегающейся ораве своих ровесников, те гортанно ответили, показав руками что-то вроде сальто.
— Нет! — крикнул мальчик, судорожно вцепившись в руку Иштвана.
Его личико исказилось, вид был такой, что он вот-вот разревется.
— Дядя Пишта, спроси в кассе. Там-то знают. Эти сикхи все обманщики...
Толстяк-кассир почесал грудь, склонил голову на плечо, стрельнул большим выкаченным глазом.
— Разве сааб не видел афиши? У нас новый ас. Кришан убился два дня назад.
Тереи похолодел. «Поздно, — мелькнула мысль. — Коронный свидетель мертв».
— Отчего? Что случилось?
— Неизвестно. Он был застрахован, страховое общество забрало мотоцикл на экспертизу, обещали, что копию акта дадут также и нам. Они зря бросаться деньгами не любят.
— И у вас уже новый, — с горечью кивнул Тереи.
— У нас всегда на подхвате куча смельчаков, которым хочется заработать, — объяснил кассир, разводя пухлыми руками. — Мы платим честно. А такие катастрофы всегда привлекают зрителей, у нас давно такого наплыва не было.
— Значит, его…
— Его уже сожгли, были неприятности с женой. Вам сколько? Один взрослый, два детских?
За рассказом кассир не забывал продавать билеты.
— Она бросилась в огонь, хотела заживо сгореть, вот именно, в наше время такая страсть — большая редкость. Кусалась, лягалась, но люди вытащили. Была бы кинокамера, можно было бы заработать. Вот именно, сааб, сати, по всему миру нарасхват пошло бы в киножурналы.
Кулаки чесались дать по сытому лицу, обрамленному масляно поблескивающей черной бородой.
— Где она? В больнице?
— В больнице? А кто заплатит? Привели в себя, успокоилась. Она у какой-то женщины в Старом Дели если саабу угодно, я наведу справки. Контролер ее знает… Сааб из газеты? Или из посольства?
— Кришан у нас работал шофером, — ответил Иштван. — Мне он был симпатичен.
— Нам Тоже. Одну минуту.
Кассир захлопнул окошечко и с трудом выбрался из тесной будки. Тряся жирными ягодицами, зарысил ко входу. И только теперь Иштван увидел, что Михай стоит, отвернувшись, а по его щекам катятся слезы, каплями собираясь на подбородке.
— Тебе его жалко, я понимаю, — привлек Иштван ребенка, утешая, стал гладить по голове. — Мы ее обязательно найдем, ей надо помочь…
— Это она его забрала, — шмыгнул носом мальчуган, — я ее тоже видел.
— Кто забрал? — Иштван, недоумевая, остановил пальцы в русых мальчишечьих волосах улыбался Иштван, глядя, как малыш стреляет прищуренными от наслаждения глазенками и склоняется над серебряной вазочкой, затуманившейся от холода.
— Ты здесь, ой, как хорошо, — издалека воскликнула Маргит, стремительно направляясь к их столику. — Я опоздала, зато у меня хорошая новость для тебя, Иштван. Ты, наверное, даже обрадуешься… — у нее на лице было выражение, с каким девчушка рассказывает, что случайно нашла в саду местечко, где несутся куры, или высмотрела по весне первые еще пахнущие стужей подснежники и теперь торжественно несет их маме и папе. — Налей мне кофе. Нет, в твою, — она пододвинула чашку, из которой пил Иштван, к подвешенной на штативе стеклянной колбе. Так, с помощью инвентаря алхимика, в «Волге» обращали внимание посетителей на то, как крепок и ароматен напиток.
— Закажи Михаю еще порцию, пусть и он порадуется с нами.
— Да скажи ты, наконец, что случилось? — восторженно и преданно глянул на нее Иштван.
— Поручиться не могу, — отхлебнула Маргит кофе из чашки, — но дня через два все окончательно выяснится. Профессор рекомендовал меня вести курс в университете. Я эпидемиолог и буду учить молодых врачей, как бороться с трахомой.
— В Дели?
— На месяц, а может, даже дольше, — торжествовала Маргит. — А ты хоть бы обрадовался… Вы что, как в воду опущенные?
— Я очень рад, — тихо сказал Иштван. — Замечательная новость.
Придвинувшись, он рассказал ей о смерти водителя. Отчего такая спешка, он не объяснил, об истории во время поездки посла умолчал, но Маргит слушала внимательно, мгновенно поняла, что надо ехать, и встала