Камера смертников. Последние минуты стр. 61
совершил одно из самых страшных преступлений, какое только можно представить. В 1982 году в Форт-Уорте мать некоего Рики Брайанта пришла к своему сыну и обнаружила его на полу кухни мертвым и с отрезанной головой под мышкой. Пенис потом нашли в кухонной раковине. Рядом, за стеной, были еще четыре жертвы – с ножевыми и огнестрельными ранениями, – и среди них одиннадцатилетний мальчик. Робисона взяли на следующий же день. В день казни – в январе 2000 года – его мать устроила мне настоящую сцену: «Вы убиваете моего сына!» Робисона считали сумасшедшим, однако мать оказалась еще хуже. Мне пришлось нелегко, хотя я поневоле ее жалел.В отделении смертников я навидался вещей просто страшных. Один заключенный откладывал свои лекарства и за день до казни попытался совершить самоубийство. Его увезли в тюремную больницу в Галвестоне, накачали активированным углем, чтобы вывести из организма яд, и отправили обратно в Хантсвилл для казни. Какая ирония, думал я. Когда его привязали к кушетке, у него началась обильная темно-красная рвота. Кровотечение, решил я. Как раз незадолго до того во время одной казни во Флориде заключенному положили на лоб синтетическую губку, и она загорелась. Я стоял и думал: «Вот и у нас проблемы. Что я, черт побери, скажу репортерам?» После казни я встретил Уэйна Скотта, исполнительного директора, и он рассказал, что осужденный выпил чашку пунша, и напиток вступил в реакцию с углем, еще остававшимся в желудке. Теперь я хоть знал, что говорить.Такие случаи остаются в памяти, но меня больше беспокоили как раз те казни, о которых я позабыл: казни, прошедшие без особого драматизма, казни, на которые никто не пришел. Преступник умер – и никто и не заметил. Печально…Мишель права, первые несколько месяцев я действительно скучал. От своей работы я получал удовольствие и, думаю, делал ее хорошо. Мне платили за то, чтобы я сообщал о происходящем в тюрьмах Хантсвилла, и этим я и занимался, ведь люди имели право знать. И все же через какое-то время я очень – не могу даже передать как – радовался, что ушел. Тюрьма – страшное место. Она меняет человека, пребывание в ней не проходит бесследно. Я видел 219 казней – и больше не хотел, кроме разве что одной. Я часто говорил Мишель, что хорошо бы вернуться и посмотреть на казнь Джона Уильяма Кинга – белого главаря расистской шайки, убившего Джеймса Берда в Джаспере. Страшное преступление, и сам Кинг страшный человек и настоящий мерзавец. Мы никогда не могли найти общий язык, и я чувствовал, что должен увидеть его казнь, чтобы перевернуть страницу. К сожалению, он до сих пор благополучно существует в отделении смертников.
Я мало кому мог рассказать о своей работе, и никакой другой капеллан не знал, что делается у меня в голове. Только с двумя-тремя близкими друзьями я делился, и один из них – Ларри. Ни дня не проходило, чтобы мы с ним не разговаривали. Он всегда был тут как тут – со своими безумными идеями и черным юмором. Притом он – профессионал и очень надежный человек. Лучшего защитника, чем Ларри, заключенные и пожелать не могли.
Нас не любили, потому что мы трудились в тюремной системе. За годы работы я получил множество угроз. Я ни за что не согласился бы выполнять
Переход на страницу