Библиотека

Камышовый кот Иван Иванович стр. 3

Размер шрифта
-
+
Тема

традициях русской кровной жизни вообще. Роман, в котором невозможно отличить реальности бытия от творческого «припёка», на мой взгляд, стал своего рода энциклопедией и былой и современной низовой русской жизни. И это — на фоне бесконечных нынешних описаний «рублевского» света и полусвета, повышенного интереса к похождениям олигархов и прочих новоявленных властителей потребительского вкуса, мечущихся по странам и континентам под девизом «Деньги — наше всё!»

Хочется повторить, что на фоне этого поверхностного и безусловно преходящего поветрия роман Станислава Золотцева «Столешница столетья», не будучи превознесённым, прославленным и широко разрекламированным сегодня, в наши дни суеты сует, наверняка окажется востребованным потомками и, как сказано, не будет погребён под слоем библиотечной пыли. Ибо его Время — ещё впереди. И в этом смысле у писателя Станислава Золотцева судьба провидится счастливой. Сегодня — под покровом, завтра — на гребне интереса.

Но особо хочу выделить последний по времени написания роман Золотцева — «Тень мастера» с подзаголовком «Исповедь о встречах с Михаилом Булгаковым». Это объёмное по размерам и мыслям литературное произведение, на мой взгляд, является настоящим жанровым открытием, которое ещё предстоит изучить литературоведам. Сожалею, что он не представлен в данном издании и настойчиво рекомендую читателю отыскать это произведение, опубликованное в 2007 году в псковском издательстве АНО «Логос».

Я начал с того, что человек и писатель в Золотиеве составляли единую, неделимую личность. Писатель не стеснялся нелицеприятно выводить в своих произведениях образы вполне узнаваемых людей, в силу своего высокопоставленного положения или популярности известных многим. Да и в реальной жизни Станислав прославился в литературной среде своим горячим темпераментом — его публичные выступления всегда были весьма критическими, и критиковал он вот уж действительно, не взирая на лица, — так было в советские времена, когда он рисковал запретом на издание книг, так же было и в новой истории страны, когда такие запреты под видом «неформата» стали ещё свирепее. Нет, Стае продолжал сражаться с теми, кого не уважал, не держал язык за зубами, а отважно критиковал и зарвавшихся администраторов, и чиновников от литературы и областною, и российского масштаба.

При этом критиковал не только с трибуны, но и печатно — его публицистика всегда была очень острой. За эту критику на него обижались, ему мстили, ему было нелегко издавать свои книги, его статьи подолгу лежали в редакционных портфелях. В итоге Станислав Золотцев при жизни не получил и половины по праву принадлежавшей ему литературной славы. Его в писательских кругах знали абсолютно все, и по достоинству — кто с удовольствием, а кто и вынуждено, — оценивали его литературную мощь. А вот публично…

Публично его, конечно же, не успели оценить в полной мере. А кое-кто и не захотел, потому что сам вынужден был бы подвинуться из первых рядов литературного партера, уступив место Золотцеву.

Но хочу вновь и вновь повторить, что творчество Станислава Золотцева не останется в прошлом вместе с его эпохой, вместе со Временем, в котором он жил. Будущие поколения наверняка стряхнут с его книг библиотечную пыль, чтобы лучше понять и по-настоящему познать наше переломное Время, которое в поэзии Станислава Золотцева и в его романах-притчах выглядит не только очень ярко в художественном отношении, но и глубоко осмыслено в философском плане.

Он любил жить

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.