КАНИКУЛЫ В АРИЗОНЕ стр. 19
и шея заливаются краской. В самом деле, сказать такое мужу? Конечно, надо было объясниться.
– Видишь ли, моя мать была очень несчастна в замужестве. Отец крайне редко бывал с ней. Она никогда не могла рассчитывать, что он придет домой к обеду или к ужину. В конце концов она зажила своей жизнью, перестала от него зависеть. Они любили друг друга, это бесспорно, но жизнь врача, который посвятил себя работе, исключает нормальную семейную жизнь. – Пейдж помолчала, глядя на Хока испытующе. – Я должна была тебе все это сказать, когда ты в первый раз сделал мне предложение. Неужели не сказала?
Она сидела, как девчонка, верхом
на валуне, с косой, перекинутой на грудь. Он медленно поднялся и подошел. Их глаза были на одном уровне, он качнулся и чмокнул ее в нос.
– Представь, мы никогда не обсуждали, почему ты все еще была одна, когда мы познакомились.
У Пейдж перехватило дыхание – кажется, без этого не обходилось, стоило Хоку оказаться поблизости.
– Значит, я поступила чудовищно нечестно по отношению к тебе.
Глядя в глаза стоящему перед ней человеку, Пейдж вдруг поняла, почему она «поступила нечестно». Просто не хотела его разочаровывать. На том стихийном, изначальном уровне, на каком они общались, она знала его всегда и была частью его жизни.
Поняла она и то, что снова ждет его поцелуя. Затаив дух, ждет его рук, его сильного тела. Чувства заклинали разум: она должна была очень любить этого человека, раз вышла за него. Зачем же бороться с собой?
Хок положил руки ей на талию. Его губы были в нескольких дюймах от ее губ.
– Ну, ты созрела для ужина? – ласково спросил он.
Пейдж покоробило от такой прозы.
При иных обстоятельствах Хок сгладил бы все в два счета, но он видел, как действует на нее, и это ему не помогало – только еще труднее было держать себя в руках. Кому-то из них следовало контролировать ситуацию. И уж конечно, не Пейдж – ей бы справиться с собственной болезнью. Хок не мог взваливать на нее ответственность за неразбериху в их отношениях. Он просто старался держать ситуацию в границах разумного.
За едой они смотрели, как последние лучи солнца скользят вверх по восточной стене скал.
Смеркалось. Хок сидел, прикидывая, что принесет им завтрашний день. Поисковые самолеты должны были найти их сегодня. Раз ничего не видно, не слышно, значит, вероятнее всего, им придется спасать себя самим.
– Ты живешь в Эль-Пасо? Вопрос Пейдж оторвал его от размышлений.
– В Эль-Пасо.
– Давно?
– Год с небольшим.
– Ты говоришь, ты летчик. У тебя свой бизнес?
– Нет. Чартерный бизнес у моего друга, а я помогал ему наладить дело.
– Потрясающе интересная работа, да?
– Мне очень нравится.
– Мы, наверное, не очень-то много времени проводим вместе, раз оба работаем? – Она взглянула вниз, на затянутую туманом лощину. – Наверное, поэтому и решили устроить себе такие каникулы – чтобы побыть наедине?
Он не хотел больше врать, но что ей ответить, не знал. Пейдж шла семимильными шагами, адаптируясь и к радикальным переменам в своей жизни, и к потере памяти. Он понимал, как ей нужны ответы, но ему была невыносима ложь – тогда, когда в ней нет никакой необходимости.
– Я понимаю, Пейдж, ты беспокоишься