КАНИКУЛЫ В АРИЗОНЕ стр. 63
именно. Но больше я дать не могу.
– Ой ли?
– Ты сам врач. И знаешь, что наша профессия забирает человека целиком.
– И кроме того, я знаю, что совершил серьезную ошибку, подчинив всю свою жизнь профессии.
Отец впервые делал подобное признание, и по его глазам было видно, что он коснулся своего самого больного места.
– Я любил твою мать больше, чем ты можешь себе представить, Пейдж. В ней было все, что я желал бы найти в жене.., и в любовнице. А самое большое чудо – это то, что она отвечала мне взаимностью. Такого рода разделенное чувство встречается крайне редко, его надо ценить и беречь, как сокровище. И никогда не принимать как нечто само собой разумеющееся.
У Филипа перехватило горло, он судорожно сглотнул, прежде чем продолжить.
– А я в своей самонадеянности принимал нашу любовь как должное. Я был молод и честолюбив.., и не видел дальше собственного носа. Я считал, что у нас впереди целая вечность, а пока что мне надо поставить дело, обеспечить нам безбедную жизнь – в общем, крутиться день и ночь. А потом… – Пейдж всей кожей почувствовала его боль, – потом было уже поздно менять свой режим, чтобы побольше бывать дома, с твоей матерью. – Он покачал головой. – Она не жаловалась, хотя я знал: она думает, что она не на первом месте в моей жизни. Она ошибалась. Все было не так. Просто я откладывал на потом наши семейные радости.., на какое-то эфемерное «потом». Мне надо было с самого начала выстроить другие приоритеты, потому что не всем и не на все отпущено столько времени, сколько хотелось бы.
Пейдж плакала. У нее были собственные воспоминания, связанные с тем, о чем говорил отец. Она помнила, как мать радовалась, когда он приходил домой пораньше и уделял им часок-другой. Как мать считала дни до его отпуска, чтобы уехать с ним подальше от пожирающих его время дел.
Пейдж всегда знала, как сильно любила отца ее мать. Но только сейчас она поняла, как сильно любил отец свою жену.
Тут было о чем задуматься.
Ночью Пейдж долго лежала, глядя в потолок, обдумывая услышанное. Вариантов в жизни – множество. И какой-то один вытесняет все остальные. Уж не совершила ли она роковой выбор, сделав ставку на карьеру врача? Раньше этот вопрос перед ней не вставал. Преданность профессии направляла ее и полностью удовлетворяла. Для полноты жизни она ни в чем больше не нуждалась – до последнего времени.
Теперь ей был нужен Хок. Нужно его спокойное, уравновешенное отношение к жизни, некоторая отстраненность взгляда на веши. Ей не хватало его любви и преданности, его поддразниваний и его умения наслаждаться простыми радостями – и его тепла, каждую ночь, радом.
Интересно, а что чувствует он? Он достаточно прозрачно намекал, что не намерен связывать себя. Его стиль жизни – приходить и уходить, когда вздумается.
Что, если она не нужна ему?
Пейдж вызвала в памяти день, когда они снова вышли к реке, и как наяву увидела Хока под сильными струями каскада. Увидела глаза, сияющие любовью и желанием, когда он обернулся к ней.
А потом – натиск его любви, яростное обладание… Он тогда потерял контроль над собой – так хотел ее.