Каникулы в коме стр. 47
за десять долларов?
Помаленьку незаметно натикало пять часов утра. Ночь со скукой подбивает бабки – считает разочарованные зевки. Приходит время обмякнуть и оцепенеть. Немало любовных союзов и клеток печени незаметно распалось этой ночью: настало время поправлять прически. К пяти утра в ночном клубе не остается никого, кроме апоплексичных лузеров и летаргических весельчаков, которые осознали, что сегодня снять им никого не светит. Вот они ползут, волоча ноги и сгорбившись, с неизменным стаканом в руке. Уцелевшие клубберы вьются как стервятники в поисках хорошеньких барышень, которые на глазах превращаются в уродин. Одна только Анна сияет среди них синевою глаз. И
Марк решает, что нужно сделать ей ребенка – здесь и сейчас.
– Первый, кто кончит, завтра утром принесет завтрак в постель. И с этими словами он волочет ее в сторону умывальников. Удивительно то, что она за ним следует.
Марк приоткрывает дверь дамского туалета и тут же снова закрывает ее, знаками умоляя Анну не входить.
То, что он увидел там, настолько неописуемо, что лучше уж описать это сразу. Во-первых – омерзительный запах расплавленного воска, теплой крови и свежей желчи. Марк открывает глаза – и тут же инстинктивно закрывает их. Снова открывает и все-таки смотрит, потому что он всегда хочет видеть ВСЕ. Собственно говоря, ничего другого он делать и не умеет – только видеть. Этому его научили сызмальства. Чем невыносимее зрелище, признаем это, – тем пристальнее взгляд Марка.
Фотографиня Ондин Кензак распята живьем на двери сортира, вспухшая кожа на животе вся в кровяных царапинах и напоминает апельсиновые кожурки. Кто-то загасил сигарету в ее пупке, как в пепельнице. Истерзанные груди Соланж Жюстерини использовали в качестве подушечек для булавок. Актриса еще дышит через застегнутый на молнию черный капюшон, надетый ей на голову. А на выбритом лобке лежащей без чувств пресс-атташе стоят зажженные свечи – ну точно как в пытке номер 148 из «Ста двадцати дней Содома». Да уж, над этой троицей поработал палач-интеллектуал… Дамы стонут – интересно, что чувствуешь, согласившись на подобные истязания? Особенно забавно это выглядит рядом с говорящим автоматом по продаже презервативов, который не перестает бубнить: «Не хо-ти-те-ли-по-пы-тать-сча-стья-со-смаз-кой БРОНКС? Пом-ни-те, ва-зе-лин-рас-тво-ря-ет-мате-ри-ал, из-ко-то-ро-го-из-го-тов-лен-пре-зер-ватив». Миниатюрный радиомикрофон закреплен у рта Ондин с помощью обруча для волос. Она шепчет:
– Да Жосс Благодарю Тебя Благодарю Хватит Нет. Стоп. Звук идет прямо в зал. Записывающий плеер лежит рядом на рулоне туалетной бумаги, соединенный через радиопередатчик со звуковой системой. Тот самый Крик, под который пляшут «Нужники», – это записанные на DAT запредельные страдания трех женщин. Жосс идеально проработал свой сценарий. Марк просекает это в момент, он понимает, что ни черта не смыслил с самого начала. И еще он понимает в этот миг, почему Бог обходит стороной гримерки.
А музыка все звучит и звучит: нет, о-о-о, нет, о-оо, не-е-е-е-е-т, не это, умца-умца-тынц-тынц-умцаумца у-у-у-у-у-у-у. Эффект Ларсена. Утро в ритме 140 ударов в минуту. Не все сияния – северные. Именно в этом месте и именно в ту секунду Марк снимает лучший кадр на «поляроид» за всю свою карьеру. Но в следующее же мгновение ему вновь становится смертельно скучно.
И тут из туалета появляется Жосс Дюмулен. Ноги у него подкашиваются от усталости. Он явно наглотался транквилизаторов.