Каникулы выдумщицы стр. 19
это разновидность лисы… или еще какой-нибудь гибрид! Потом Мусе показалось, что это самый настоящий Чебурашка. «Но разве чебурашки существуют в природе?» – растерялась она.
– Фимка, привет! – свистнул старичок в кресле. – А где Марат?
Существо остановилось и тявкнуло куда-то в направлении назад.
«Так это собака!» – озарило Мусю.
Через мгновение за ней появился ее вчерашний знакомый, с которым ей пришлось танцевать на дискотеке вместо Германа.
– А, Муся! – обрадовался Марат. – Дедушка, это Муся…
– А мы уже познакомились, – сказал дедушка. – Ой, простите мою невежливость, забыл представиться – Ким Кимович…
Муся с Маратом сели на мраморный бортик возле источника.
– Какая интересная собака! – сказала Муся,
когда Фимка улеглась у их ног. – Что это за порода?
– Очень редкая порода, – с уважением к Фимке ответил Марат. – Дедушка говорит, что это последний оставшийся в мире экземпляр фим-скай-шнауцера… Ее потому и Фимкой зовут.
– Да-а… – восхитилась Муся. – Никогда не слышала про такую породу. Наверное, невероятная редкость. Какие-нибудь любители за вашу Фимку не одну тысячу баксов бы отдали…
– Я думаю, что Фимка стоит гораздо дороже, – серьезно сказал Марат. – Но мы бы ее не отдали и за миллион. Привязались очень…
– Ее можно погладить? – спросила Муся, садясь перед диковинной чебурашкой на корточки.
– Без проблем!
У Фимки были темно-карие глаза, похожие на переспелые вишни, и черный влажный нос. Она довольно спокойно отнеслась к тому, что Муся провела у нее ладонью между ушей.
– Какая она мохнатая! – восхитилась Муся. – Ой, она как плюшевая игрушка – ужасно хочется ее немножко помучить…
Она взъерошила шерсть у Фимки, осторожно примяла ладонями уши, потом схватила ее за передние лапы, пытаясь изобразить что-то вроде «ладушек»… Фимка мужественно терпела все.
– Это безобразие! – вдруг услышали они рядом.
К источнику подошел Карабурденко с изящным кувшинчиком, из которого он пил целебную воду, и теперь с ненавистью глядел на Фимку.
– Это форменное издевательство! – продолжил он. – Развели тут, понимаешь, антисанитарию… Почему без намордника?
– Марат, надень на Фимку намордник, – спокойно сказал дедушка Ким Кимович из своего кресла.
Марат достал из кармана джинсов намордник с поводком и нацепил их на Фимку.
Фимка в наморднике выглядела очень забавно – это было все равно, как если бы его надели на котенка – до того Фимка была безобидна.
Карабурденко, хмыкнув что-то неопределенное, налил воду в свой кувшинчик и с достоинством удалился. Едва он исчез за кустами, как Марат быстро освободил Фимку от пут.
– Вот гад! – с раздражением произнесла Муся вслед Карабурденко. – Ко всем привязывается.
Но Марат был не согласен.
– Люди разные бывают, – спокойно пояснил он. – Кто знает, почему он так недоволен жизнью? Может быть, к нему надо отнестись с сочувствием, а не осуждать его…
– Ну, ты скажешь… – возмутилась Муся, в то же время чувствуя, что философия Марата очень близка ей – она сама иногда рассуждала именно так. – Ты прямо как Лев Толстой… непротивление злу насилием!
Фимка уткнулась мордой в ладони к Мусе, всем своим видом показывая, что у вредного Карабурденко не получилось вывести ее из обычного благодушного состояния.
– Дедушка, что пишут? – крикнул Марат.
Дедушка зашуршал газетой, и Муся увидела ее название – «Ямские новости». «Местная пресса», – догадалась она.
– Пишут, что Габун Сарданапалов скупает земли в округе. Хочет строить лесоперерабатывающий комбинат. Но не