Каникулы выдумщицы стр. 39
некоторые люди умеют обижаться – на всю жизнь.
– Когда я понял, что мне не стать Достоевским, когда я понял, что совершил страшную ошибку, отказавшись от своей дочери, то жизнь стала противна мне. Я сам стал противным и раздражительным, ничто меня не радует. Единственное, чего бы я хотел, – это увидеть свою девочку… Я понял, что нет в моей жизни ничего дороже ее.
Муся всхлипнула, и из ее глаз выкатились две слезинки. Ей очень не хотелось раскисать перед Иваном Ивановичем, но она ничего не могла с собой поделать.
– Вы найдете ее, – дрожащим голосом произнесла она. – Она вас сама найдет!
– Как? – схватился за голову Карабурденко. – Она ничего не знает обо мне, я уверен! Может быть, она даже думает, что ее родным отцом является тот человек, за которого вышла замуж впоследствии моя невеста!
Мусе стало очень нехорошо. Но потом она вспомнила, что у нее и у ее папы родинка в виде звездочки на коленке и одинаковый цвет глаз… да и мама никогда не отличалась особой мстительностью, и вообще у мамы не тот был характер, чтобы годами хранить в себе страшные тайны… Она подумала об этом и немного успокоилась. Только как же помочь Ивану Ивановичу?..
В это время из-за поворота показались Света с Валей. Увидев сидящих на бортике Мусю с Карабурденко, Света нахмурилась и сделала каменное лицо.
– Валя, как мне эта вода надоела! – громко произнесла она. – Ужасная гадость!
– А я привыкла… – легкомысленно ответила Валя.
Они выпили по стаканчику целебной воды из источника и ушли.
– Что это она? – удивился Карабурденко. – Ну та, с хвостиками… Посмотрела на нас, как на врагов народа…
– Это не на вас, это только на меня, – вздохнула Муся. – У нас с этой Светой холодная война. Она такая вредная… Слышали, она про воду сказала? Я так думаю, что это в мой адрес!
– Эх, дети, дети… – пробормотал Карабурденко задумчиво.
«В том же месте, в тот же час», – повторила про себя Муся. Она долго думала о том, что ей надеть, но выбора особого не было – те же вишневые брюки и майка со шнуровкой.
«А вчера-то как здорово было!» – вспомнила Муся вчерашний праздник на тему старинной жизни. На тумбочке возле ее кровати стояла фотография – она у высокой колонны, в бальном платье и парике, крутит зонтик. Это ее Ким Кимович сфотографировал «Полароидом», на память. У Марата был необыкновенный дедушка – очень добрый и справедливый, Муся уже успела убедиться в этом.
Мусе было так жаль Ивана Ивановича, что она после разговора с ним только и думала о том, как бы ему помочь. В самом деле, как найти его дочь, если даже детективное расследование не помогло! И объявления в газетах давать бесполезно – девочка не отзовется, если не знает, кто ее настоящий отец…
В окно кто-то кинул маленький камушек. Муся выглянула и увидела Марата. Рядом с ним сидела Фимка и весело виляла хвостом.
– Выходи, – сказал Марат.
– Не могу, – покачала головой Муся.
– Почему?
– Я сейчас собираться буду. Мне назначили встречу… – с таинственным видом ответила Муся.
– Кто? – полюбопытствовал Марат. – Если это Катерина, то мы могли бы втроем…
– Нет, не Катерина, – отрезала Муся.
Марат нахмурился.
– А-а, я, кажется, догадываюсь, с