Каникулы выдумщицы стр. 45
бы это была водка. Тогда от посетителей не было бы отбоя…
– Лопаты надо взять, не посвящая в свои планы дядю Фаддея, – заключил Марат. – Потом обязательно вернуть. А то он так орать начнет…
Друзья немедленно отправились к лечебному корпусу.
Сзади, посреди поляны, заросшей бурьяном и крапивой, стояла небольшая будка.
– Здесь, – уточнила Катерина.
Они осторожно обогнули будку и обнаружили дядю Фаддея, который сидел у перекошенной двери. Обнимая метлу и обливаясь слезами, которые просто-таки градом катились по его небритой физиономии, он негромко, но с большим чувством пел:
– Черный во-орон, не кружися над моею голово-ой…
– Непредвиденные трудности, – прошептала Катерина. – Он так может несколько часов сидеть и петь.
– И плакать, – сочувственно добавила Муся.
Они снова вернулись к задней стене будки.
– Доски-то тут, в общем, довольно хлипкие, – тихо сказал Марат. – Надо отогнуть хотя бы одну…
– Да! – с азартом шмыгнула носом Катерина. – Фаддей и не заметит ничего!
Марат взял одну доску и осторожно потянул на себя. Раздался громкий скрип дерева, похожий на чей-то недобрый взвизг, и доска отошла снизу. Теперь она висела только на верхнем гвозде.
– Это кто там озорует? – со своего места грозно спросил дядя Фаддей.
– Прячемся! – прошептал Марат, поправил доску, и трое друзей упали в высокую траву. Из-за угла появился дворник. Он с недоумением оглядел пустую поляну, потом почесал затылок.
– Ишь… – произнес он, глядя в пустое пространство. – Опять эти миражи… Замучили! Говорил я Прокофьевне, надо уезжать отсюда, от греха подальше. Нечистое место!
Дядя Фаддей перекрестил поляну и скрылся на прежнее место.
Троица выбралась из травы. Марат легко отогнул доску и протиснулся внутрь сарая. Муся легко скользнула за ним. Последней, сдержанно пыхтя, с большим трудом пролезла Катерина. В сарае было полутемно.
– Вот ведра какие-то, – прошептал Марат. – А за ними что?
– Нет, это не лопаты, – сказала Муся, ощупывая предметы в темноте. – Это скребки для снега.
– Вот лопаты! – радостно хихикнула Катерина, забравшись в один из углов. – Вот они, голубушки… как раз три штуки.
– Отлично! – шепнул Марат. – Давай их сюда. И будем выбираться!
Он взял инструменты в охапку и стал нашаривать нужную доску.
– Ой! – пискнула Муся, едва не споткнувшись о моток кабеля, похожий на свернувшегося в клубок питона. – Тут барахла столько… Осторожнее!
Тем временем дядя Фаддей, привалившись спиной к той стороне двери, затянул новую песню – еще более мрачного содержания, чем первая. В этой песне речь шла о ямщике, который замерзал в степи глухой зимой, и давал наказ товарищу, что делать после его смерти. Ямщик умирал долго, упорно не желая расставаться с жизнью.
Марат уже успел вылезти наружу и
теперь вытаскивал в щель лопаты.
– Может, еще веревку какую-нибудь захватить, на всякий случай? – прошептала Катерина и задумчиво шмыгнула носом.
Звук получился негромкий, но весьма отчетливый.
– Тс-с! – в ужасе прошептала Муся и тоже громче, чем следовало.
Наверное, со стороны впечатление было такое, что зашипели змеи на разные голоса.
Дядя Фаддей мигом смолк и произнес очень грозно:
– Сейчас кому-то будет очень плохо! Это кто там со мной в игры играет?..
– Мамочки! – перепугалась Катерина. – Сваливаем!
Тут уж было не до веревки. Катерина бросилась к деревянной щели и попыталась в нее протиснуться. Но, вероятно, от ужаса она не рассчитала чего-то и крепко там застряла.