Капризная фортуна стр. 178
в сторону Шулпы.
И все бы ничего, но накануне поздно вечером отправившийся всего с одним воином в разведку друг княжича опознал в командире пересекающего тракт отряда именно того самого "свояка", который на глазах всего люда избил наследника Керранги. Как только эта новость достигла ушей Люжира, он сорвал готовящееся к отбою воинство и повел к тому самому месту пересечения. Преследовать в наступившей темноте не стал, а расположил своих подчиненных в удобной роще, намереваясь пустить в преследование с самого утра. Они как раз уже и завтракать начали перед дальней дорогой, как сквозь их порядки на большой скорости промчалась парочка посыльных. Судя по форме, из того самого отряда "свояка". Одного всадника удалось сбить, а вот второй ушел. Погоню понятно, что организовали, да еще из самых лучших воинов, но тем сильно мешала крылатая тень над головой, время от времени ронявшая им на голову то камень, то целое бревно. Пятеро преследователей так и остались лежать где-то сзади.
Вот такая история. Но адмиралу Ньюцигену было плевать на влюбившегося княжича, он не на шутку распереживался по поводу его святости, высшего проповедника Менгары. Поэтому не стал слишком церемониться с пленными, а решения принимал, не снижая скорости движения. В мгновение ока живые и мертвые противники были раздеты, а их форму и шлемы с плащами напялили на себя воины эскадры. И вот уже пятнадцать подставных гвардейцев князя мчались назад к товарищам по оружию, а у них якобы "на хвосте" сидит сотня обозленных и улюлюкающих врагов.
Естественно, что и Ураган принял участие в сражении. Он легко обогнал всех и доставил нужную информацию Менгарцу и его отряду. А там словно только и ждали этого момента. Еще чуть раньше Мурчачо отыскал великолепный распадок, по которому не скрываясь, почти в полный рост, можно было промчаться к роще с засадой. А когда услышали гомон начинающегося сражения со стороны пролива, то ударили дружно и со своей стороны.
У паники глаза велики. Похоже, что не бывавшие в серьезных заварушках гвардейцы княжества были готовы сразу разбежаться при виде погони за полутора десятком их же товарищей. Княжичу буквально чудом на последнем истерическом крике удалось заставить воинов оставаться на позициях и готовиться к сражению. Не слишком помогало и утверждение, что противника заведомо меньше. Простая арифметика тут не проходила, ибо даже "небитые" хорошо знают, что за одного "битого" их отдают парой. А то и тройкой.
Но апофеоз поражения произошел в тот момент, когда пропущенные за спину товарищи стали разворачиваться и безжалостно рубить своих же. И в тот же момент в тылах
раздались предсмертные крики ужаса и боли. Там орудовал огромным двуручным мечом тот самый "свояк", на которого и велась основная охота. Держащиеся у него на флангах лучники отстреливали издалека стрелков княжества, а единственный мечник все рубил и рубил, словно монстр-дровосек из жуткой сказки. Вдобавок уже в нескольких метрах от рощи пылила улюлюкающая волна хорошо обученных и закаленных в сражениях кавалеристов.
Опять- таки чудом, но отчаянный крик Люжира: "Мы сдаемся!" — услышали все его воины. Все, как один, побросали оружие в стороны и плашмя попадали на землю. Наверное, именно поэтому в живых среди носителей коричневых плащей осталось чуть более ста тридцати человек. Судя