Капризная фортуна стр. 47
неприступной долине, и догадались, куда потом спрячется. А сам молодой орел свистел с вопросительными интонациями и указывал клювом на темнеющий створ:
— Друзья?
Хорошо, что уже счет знал и понял, что где-то на глубинах Менгарца ожидают двое друзей. После чего стал прощаться, печально постукивая клювом по голове человека. Но при этом настоятельно просвистел одно новое слово:
— Полдень! Прилететь, давай дружить. Кушать!
И не успокоился до тех пор, пока кормилец не повторил то же самое. Только после этого, натужно молотя своими еще не оперившимися как следует крыльями, взлетел за старшим опекуном в наступающие сумерки.
Помахав ему рукой на прощанье, Менгарец бросился собирать
вещи. Потом с огромным трудом заволок кабанью тушу в штольню, водрузил сверху рюкзак и, прихватив с собой меч, отправился вниз.
Добравшись до робота, дал ему указание сходить за оставленным.
Перед тем как отъехать, Виктор все-таки запустил у механического помощника программу уничтожения всего, что движется. Все равно ведь скоро встретится с друзьями и передаст им пароль, а здесь вот так оставлять все открытым не следовало. Мало ли кто по горам ходит? Вдруг огонь увидел, человека с катарги? Потом стрельнет в голову спуститься да тут все прощупать руками. Так и до секретного хода между простенками дворцовыми добраться может.
Поставил период срабатывания на две минуты да и поехал себе преспокойно по рельсу, начинающему все больше с каждым разом поблескивать в свете фары. Когда въехал
на последнюю четверть пути, при ярком свете открылась веселая картинка: прижавшись к стенам спинами, с обеих сторон тоннеля стояли Фериоль и Додюр. Причем свои ломы они взяли, как постовые берут на караул тяжеленные алебарды. Видимо, издалека услышали гул роликов и, так сказать, сделали вид, что встречают.
Менгарец с хохотом остановился метров через пятьдесят и, дожидаясь, пока друзья его догонят, восклицал:
— Ай да партизанская гвардия! Ну и чего вам не спится? Жрец, как всегда, ворчал:
— Домой надо возвращаться вовремя, чтобы товарищам спалось спокойно!..
— А это кто?! — восклицал кок, первым заметивший в полумраке чьи-то свисающие конечности. Он же и фонарем высветил кабанье рыло и в восторге заорал: — Ох ты! Никак двуручником зарубил?! Вот это мастер!!!
И столько радости слышалось в его голосе и гордости, что даже стыдно было друга разочаровывать:
— Да нет, это катарги гостинец для голодающих передали. Я ведь и так вас обеда с ужином лишил, совесть до сих пор мучает…
— Ха! Да за такой гостинец я готов два дня поститься! Сейчас как запируем! Я вам такое блюдо приготовлю, с руками проглотите!
— Ну нам твои руки еще пригодятся, — осадил его Фериоль, подталкивая при этом мотоцикл рукой: — Да ты езжай, мы за тобой вприпрыжку.
— Чего это?! Становитесь вон на те выступы с двух сторон, держитесь руками друг за друга и за мою спину. Вот так! Попробуем… такой Боливар и четверых должен выдержать.
Мотоцикл и при таком перегрузе справился с доставкой вполне сносно. Только скорость получилась километров пять — семь в час.
Гораздо сложней оказалось на пешеходном участке пути. И опять-таки из-за внушительной кабаньей туши. Пришлось ее довольно зверским способом рубить пополам двуручником прямо на каменном перепаде тоннеля и ножами поспешно выгребать и разделывать внутренности. Снятие шкуры оставили на потом.