Капризная фортуна стр. 62
общаться. Причем именно свистом и, скорее всего, на уровне некоторой разумности. От осознания этого факта Роза чуть не расплакалась от досады и отчаяния:
— Как жаль! Но мы вас не понимаем! Совсем не понимаем! Мы не умеем так свистеть. Нам такой язык неизвестен!
Кажется, смысл обращения дошел до катарги и был понят ими правильно. Они перестали свистеть, опять переглянулись, и один из них поднял лапу, явно привлекая к ней внимание. Только тогда к этой лапе пристально присмотрелись обе родственницы, а принцесса с заполошным стоном бросилась вперед. Она рассмотрела привязанный ремнем фонарик и теперь, не обращая внимания на крики отчаяния со стороны бабушки и нависающий над ней огромный клюв, быстро развязала ремень, сняла его вместе с фонарем и только после этого отступила к Линколе. При этом она с вожделением осматривала простейший осветительный прибор и шептала дрожащими губами:
— Откуда?! Мы ведь все фонари из дворца забрали… Новые мог отыскать только Виктор… Или Фериоль отыскал? Мог! Но его орлы бы точно к себе не подпустили! Значит… значит…
Она подняла безумные глаза на бабушку, поморщила носик в последнем сомнении и вдруг радостно, на грани истерики завизжала, выплескивая из себя вулкан восторга, надежды и веры в чудо. Причем только на третьей минуте визг стал складываться в определенные слова:
— Он живой!.. Он живой!..
Теперь уже Линкола применила всю свою власть и авторитет для быстрого успокоения:
— Опомнись! Замолчи! Ты переполошишь всю столицу! Как ты будешь выглядеть в глазах подданных?! Где твоя солидность и величие? Прекрати немедленно истерику!!!
Подействовало. Хотя, может, как раз в тот момент Роза набирала очередную порцию воздуха в легкие для очередного визга, но момент тишины был удачно использован бабушкой для убедительного шепота:
— Может, ему нужна помощь, а ты тут, как молочница с рынка, кричишь! Может, он только тебя предупредить хотел, а ты на весь мир тайны раскрываешь. И вот… — Она повернула ремешок определенным образом, чтобы
стала видна надпись: — Наверняка для тебя послание… Тихо! Только не вздумай опять орать!
На этот раз внучка сдержалась. Хотя часто и быстро вытирала текущие по щекам слезы счастья. Но зато действовать стала более чем рассудительно. Бросилась к лестничному проему, и, как оказалось, весьма вовремя: там, в нижнем помещении, уже толпилось около пяти гвардейцев.
— Эй, внизу! Вас кто звал? Никто? Вот и спускайтесь туда, где раньше были, и никому ни слова! Выполнять!
— Ваше высочество! — попытался все-таки высказаться офицер личной охраны. — Нам послышался чей-то крик, да и там ведь вроде катарги на башню сели…
— Мы с ними сами разберемся! Всем вниз и следить в оба за порядком и полным спокойствием!
— Есть! Ребята, вниз!
Роза вернулась к бабушке, еще раз сорок перечитала такую вожделенную для себя записку, чуть не целуя каждую буковку, и только потом обратила внимание на катарги. Тот самый посланник понял это действие по-своему: протянул вперед лапу и выжидательно что-то просвистел. Даже не сговариваясь и не переглядываясь между собой, обе женщины поняли этот жест: орел либо просит награду за свою работу, либо готов отнести ответное послание обратно. Причем, судя по переминанию лапами второго катарги по каменным плитам, птицы хотели улететь с этого места как можно быстрей. И так упоминаний подобной