Каркуша или Красная кепка для Волка стр. 108
когда я попыталась выбраться из его хватки, загородил нас учебником по экономике и очень убедительно зашептал на ухо:
— Сиди, не мельтеши и не нагнетай обстановку, чудушко. А то…
Это загадочное и многозначительное «а то» повисло в воздухе, тревожа и без того не самое спокойное любопытство. Я была бы не я, если бы при очередной попытке получить свободу, не поинтересовалась громким шепотом:
— А то что?
Александр вопрос мужественно проигнорировал, продолжая прижимать меня к собственному боку. И все бы ничего, если бы не эти впечатляющие по силе своей ненависти взгляды, которыми меня буравила добрая половина одногруппников. Недобрая уже явно строила планы по моему тихому (или не очень) устранению. Уж больно лица были у них…
Выразительные!
Обиженно засопев, я ткнула локтем обнаглевшего блондина в бок и задушевно так выдала:
— Слушай, Игнатов! Ты бесспорно очень милый и симпатичный, а по мнению некоторых так и вовсе завидный жених всея универа… Но согласно местной версии очень желтой прессы, у меня и так уже цельный гарем образовался, состоящий в основном из самых странных личностей нашей альма-матер. И не смотря на всеобщие выводы, расширять его я как-то не планирую!
— Да ну тебя, — добродушно фыркнул староста. Однако смилостивился и разжал объятия, напоследок не удержавшись и взъерошив мои бедные волосы. Окончательно превратив прическу в некое подобие хаера у панков.
Жарков, снова качавшийся на стуле (и ничему его жизнь-то не учит, ага), глядя на меня ехидно улыбнулся. И полюбопытствовал с плохо скрываемым злорадством:
— Ну и кому ж так… Свезло-то? — еще и взглядом по мне оценивающим прошелся, после чего фыркнул. — Мелкая, тощая, невезучая… Кому ж такое чудо приглянуться могло?
— Я тебя тоже люблю, Жарков, — не удержалась от ответной шпильки, стараясь не хихикать. Наши с ним препирательства давно уже стали чем-то вроде дружеской перепалки. Точнее не так.
Дружеская перепалка у меня была с Наташкой, которой образ местной королевы красоты покоя не давал, а кое-какие проступки мешали завести подруг. А с нашим почти что мастером спорта по словесному и не очень боксу была горячая нелюбовь с обеих сторон. И не дай бог кому-то в нее влезть!
— Это не взаимно, — не преминул заметить Олежек, продолжая испытывать на прочность несчастную мебель.
— И слава дядюшке Фрейду, — весело хмыкнула, сумев привести волосы в некое подобие порядка и собрав их в хвост. После чего наклонилась к Жаркову и проникновенно так поведала. — Но как гласит все та же желтая пресса местного разлива… Тебе, лапочка, отведено пятое место в списке моего гарема. На четвертом Игнатов, на третьем Снегирев затесался… Второе, с
чистой совестью, отжал Псих, а на первом… О-о-о, первое место давно и прочно отдано нашему очаровательному в своем садизме куратору. Вот уж не сказала бы, что БДСМ — это мой профиль! И как много, оказывается, о себе можно узнать из обычных сплетен!
И выдав такие ошеломительные новости в массы, я с довольным видом принялась дальше изучать карту будущих, смертельно опасных подвигов и свершений…
Да что б тебя! Расписание зачетов и экзаменов на предстоящую сессию. И кто ж такой умный был, когда составлял его?
Жарков, выслушавший мои откровения молча и с каменным лицом, все-таки навернулся, повторно. Но подняться не мог минут