Каркуша или Красная кепка для Волка стр. 119
работать как с позиции силы, так и не самыми законными методами. Хочешь жить, умей вертеться, как говорится. И принципами порою вполне можно поступиться.
Если результат оправдает заплаченную за него цену. Вот только…
Господин Альцгольд был фигурой интересной и известной, в определенных кругах. Он считался жестким, циничным и лишенным любой морали адвокатом, через руки которого прошли десятки, сотни дел. И все они были так или иначе связаны с имуществом или финансовыми обязательствами, сулившими неплохую прибыль. Большая часть была выигрышными, в меньшей господину Альцгольду не везло. Но даже это было не так интересно, как то, что истцов по ним, как и ответчиков, заявленных в зале суда, после процесса далеко не всегда удавалось найти.
Живыми, во всяком случае, точно. А сколько неопознанных тел так и осталось похороненными за счет государства, история, как всегда, умалчивает. Не пойман, не вор. Да и без доказательств, кто ж посмеет предъявить уважаемому адвокату какие-то обвинения?
О, господин Альцгольд был хорош во многом. В запугивании, манипуляциях, лжи, блефе и подделке документов… Перечислять его таланты можно до бесконечности, если они, конечно же, хоть кого-то тут интересуют. Исключительный человек, умевший приложить руку так, что все знали чья это вина, а доказать ничего не могли.
Впрочем… Тут Эрик тихо хмыкнул, сам не осознавая насколько жуткой вышла эта многозначительная, полная предвкушения ухмылка. Что-то предъявлять Альцгольду он не собирался. Ни сейчас, ни в ближайшем будущем. И искренне сомневался, что дело, если оно вообще есть, дойдет до суда, не важно, какой инстанции. Да, господин адвокат был выше всяких похвал, ценен и дорог кому-то, определенно. Только вот, как говорят некоторые, звезды нынче не в его позу встали, ох не в его.
Милый, обаятельный Эрик Кальянов был больше дипломатом, предпочитая действовать тоньше, искать компромиссы и договариваться, пусть и на собственных условиях. Но было у него с младшим братом одно не самое красивое, зато очень яркое чувство. Чувство собственности. И пусть Мирославу своей девушкой он мог назвать разве что мысленно, пока что…
Сути это не меняло.
— И что от тебя надо было господину Альцгольду? — невинный вопрос подействовал на девушку как ушат холодной воды.
Мира явственно вздрогнула, безотчетно сжала пальцы в кулаки так, что побелели костяшки и…
— Да так. Привет передавал. От старых знакомых, — конечно же, соврала.
Эрик на это только вздохнул украдкой. Особых надежд на честный ответ он, конечно же, не питал. Но попытаться стоило. Впрочем, особо погоревать по данному поводу парень попросту не успел.
Смерив его подозрительным взглядом, девушка склонила голову набок, мягко так, невинно поинтересовавшись:
— Кудрявый мой… А откуда ты знакомым с этой… Выхухолью юридической наружности?
И вот так даже сразу не придумаешь, что ответить на вопрос, заданный такой… Ласковой интонацией!
— Даже если вас съели, у вас всегда есть два выхода. Но не сегодня, товарищи студенты, не сегодня… Итак, кто в очереди на разбор полетов первый?
Мой жизнерадостный тон не вязался ни с мрачным выражением лица, ни с всеобщей атмосферой страха и трепета, царившей в выцарапанной с боем пустой аудитории. Студенты-штрафники, попавшие на разбор полетов с легкой руки «добрых» кураторов и старост бледнели, краснели, матерились, но сбежать попыток не предпринимали.
Еще бы. Мимо Сени, да еще