Каркуша или Красная кепка для Волка стр. 122
пакостили по-крупному, горели на мелочах и попадались на глаза преподавателям и старостам ну в самый не подходящий момент. То реферат списывали, имя на титульном листе не меняли, то шпоры прямо на глазах у преподавателя листали, то творили еще что-то не менее фееричное. Единственным, интересным случаем, после исповеди Весельникова, можно было назвать только попытку обокрасть кабинет декана филологического факультета.
Какой черт дернул теперь краснеющих, субтильных филологов на такое тяжкое правонарушение, история умалчивала. Да и сами виновники не спешили делиться подробностями и мотивами. Но судя по некоторым оговоркам, в плену у декана оказался ценный рукописный словарь особых сокращений и терминов. И содержание оного ему о-о-очень не понравилось.
Впрочем, кто бы сомневался, зная фантазию наших доблестных мастеров русской словесности! Правда, применять к ним метод «кнута и пряника» было бессмысленно, так что пришлось по старинке — выдать тряпку, ведро, моющее средство и отправить этот патруль чистоты и порядка отмывать собственные высказывания с дверей деканата.
Попутно, педантично заметив, что у них там ошибка затесалась. Орфографическая.
Закончилась вся эта суета к пяти часам вечера, после эффектного выступления студента факультета актерского мастерства, пытавшегося весьма реалистично изобразить обморок и предсмертные судороги. Моя коллега по комиссии, аккурат с этого же факультета, на такое мини-представление громко шмыгнула, высморкалась в платок и четко поставленным голосом выдала «Как завещал Станиславский — не верю!».
После чего елейным голосом пояснила, куда и зачем может пойти этот самый несостоявшийся актер, для исправления собственных проступков. И даже соизволила его проводить, попутно нудным и заунывным тоном расписывая все его ошибки при попытке сыграть роль жертвы перед нашим скромным собранием.
Я даже невольно порадовалась, что мы не на одном факультете учимся. И облегченно перевела дух, когда народ разошелся по своим делам, оставив меня один на один со своими мыслями, переживаниями и проблемами. Коих, как оказалось, накопился воз и маленькая тележка.
А самое интересно то, что я как бы не очень-то хочу их решать. И уж тем более, совершенно точно, не хочу копаться в собственной душе в попытке получить ответ на вопрос, а что это сегодня было-то?
— У тебя все в порядке? — щелчок пальцев перед носом вывел меня из состояния кратковременной задумчивости. Сеня, стоявший напротив с самым скорбным выражением лица, вопросительно вскинул бровь, в ожидании ответа.
— Не знаю, — с минуту подумав, честно выдала, одним движением сгребая все вещи в сумку и невольно морщась от ноющей боли в плече. И пробормотала себе под нос, потирая пострадавшее место. — Ну и хватка у этого адвокатишки, оказывается…
Псих, проявив чудеса тактичности, сделал вид,
что ничего не слышал. Зато не постеснялся спросить в лоб, с неизменной мягкой улыбкой:
— Проблемы?
— Я тебя умоляю, куда я без них? — криво усмехнувшись, я взъерошила волосы на затылке и закинула сумку на плечо. — Переживу. Тем более, что как завещали великие предки: поживем — увидим, проживем — узнаем…
— Выживем — учтем, ага, — хмыкнул Сеня, бросив в меня небольшим черным тюбиком. — Цени, спер у наших актеров грим. А то вид у тебя… В пору всех преподавателей университета обвинять в умственном и физическом насилии разом….
— И растлении неокрепших, несовершеннолетних умов, я помню, — я тихо засмеялась, поймав снаряд и припоминая бородатую байку всея