Каркуша или Красная кепка для Волка стр. 155
И что же вы от меня хотите, господин Кальянов?
— Немного. На самом деле, совсем немного, Эрнест Степанович, — притворно вздохнув, Эрик пододвинул к мужчине папку со всеми документами, которые он собрал для этого разговора. — Я не одобряю то, чем вы занимаетесь. Более того, мне род вашей деятельности крайне неприятен. Но мне плевать на то, чем вы себе на жизнь зарабатываете. Поправка, было плевать. Пока вы не наткнулись на удивительную слезливую историю бывшей пациентки психушки по фамилии Воронова. Милая такая женщина… И совершенно безумная. Но это ведь не страшно, не так ли?
— Очень интересно, молодой человек, — Альцгольд к папке даже не притронулся, пробуя на вкус коньяк. Пожалуй, в его позе не было и намека на волнение. Разве что взгляд стал цепким, подозрительно разглядывая парней. — Но я не очень понимаю, к чему вы мне это рассказываете. Госпожа Воронова совершенно адекватный, очень приятный человек из-за врачебной ошибки и попустительства органов оказавшейся в психиатрической лечебнице. Согласитесь, это прискорбно, особенно для матери двоих детей.
— Браво, Эрнест Степанович, я восхищен, — Эрик пару раз хлопнул в ладоши, изобразив пародию на аплодисменты. — Вы очень хорошо держите лицо и умело тасуете факты. Но я не из коллегии адвокатов и уж точно не собираюсь портить вам вашу такую успешную карьеру. Мне нужно, что бы вы оставили в покое одну семью и только. Тем более, что ваша подзащитная буквально на днях вновь оказалась в родной психушке. С обвинениями в попытке убийства, нанесении телесных повреждений средней тяжести и еще довольно большой список статей… Я не стал запоминать все. Того, что я озвучил, хватит, что бы забыть о воле на долгие годы. А учитывая прогнозы врачей…
— Я по-прежнему не понимаю о чем вы, — так же спокойно откликнулся адвокат, крепче сжимая бокал с коньяком. — Мне жаль, что госпожа Волкова вновь оказалась в лечебнице и я обязательно ознакомлюсь со всеми обвинениями.
— Господин Альцгольд, похоже, вы не совсем точно поняли посыл наших общих знакомых, — Андрей вздохнул, убирая телефон в карман брюк и положив руки на стол, сцепив их в замок. — Попробую пояснить точнее. Вас не просили снизойти до встречи с нами. нет. Вас попросили, очень настойчиво попросили принять наше предложение. И хотите вы этого или нет. но вы его примите.
— Наши общие знакомые…
— Мы им нравимся больше. Альцгольд. — хмыкнув. Эрик постучал чайной ложкой по папке. — Причем нравимся гораздо, гораздо больше. Как в деловом, так и в дружеском плане. Они, в отличие от вас. осознают все сопутствующее риски и предпочтут отказаться от денег, зато сохранить и свой так называемый бизнес и собственную спокойную жизнь. И я повторяю, попробуйте найти в себе хоть каплю инстинкта самосохранения и. может быть, совести. Оставьте этих людей в покое. В конце концов, найдите себе жертву поинтереснее, если уж вам так нравится играть в богов.
Господин Альцгольд молчал, продолжая медленно цедить коньяк. Сощурившись, он внимательно, с долей интереса, разглядывая обоих парней. На папку он так и не взглянул, явно прекрасно представляя, что там может быть. Уж кому-кому, а саому Эрнесту Степановичу не знать, как обстоят его дела, и на чем его можно подловить было бы как минимум стыдно. Хотя понятия стыд для его братии