Карнакки - охотник за привидениями стр. 5
и начал обход.
Ничего неожиданного мне обнаружить не удалось. Кинжал безмятежно покоился на своем месте над алтарем, а вокруг было тихо, холодно и безмолвно. Затем я подошел к оставленной мной камере, извлек из оставленной под ней сумки кассету, вставил ее в камеру и взвел затвор. Сняв крышку с объектива, я приготовил вспышку и нажал на спуск. Ослепительно яркая вспышка вырвала из небытия весь интерьер капеллы, тут же скрывшийся из вида. После этого, пользуясь фонариком, я переставил кассету, чтобы в нужное мгновение располагать свежей пластинкой.
После этого я выключил фонарь и уселся на скамью, что оказалась рядом с камерой. Не знаю,
чего я ждал, но мной владело ощущение, утверждающее, что нечто обязательно случится. Я словно был в этом уверен.
Миновал час… час, проведенный в абсолютном безмолвии. Я зверски замерз, поскольку во всей капелле не было ни батарей, ни печки, что я заметил еще во время обследования; так что в ней было столь же холодно, как в благословенной могиле. Ну, а к холоду в помещении добавлялись мои ощущения, как вы понимаете, отнюдь не согревавшие мою душу. И тут я с жуткой уверенностью ощутил, что по капелле передвигается нечто. Не то, чтобы я услышал что-то; нет, интуиция подсказывала мне, что во тьме шевелится неизвестная тварь. Буквально в одно мгновение я облился потом… холодным потом. Не слишком приятное ощущение, однако.
Внезапно я поднес прикрытые кольчугой руки к лицу. Я хотел спрятать его… то есть защитить. Мной владело жуткое чувство, утверждавшее, что надо мной во тьме парит нечто… парит и выжидает. Рассказывают, что сердце человека может расплавиться в груди! Мне казалось, что мое сердце превратилось в лужицу. Я закричал бы, если бы не было так страшно произнести звук. И тут, вдруг, я услышал звук. В конце прохода между скамьями что-то глухо лязгнуло, словно бы обутая в сталь пята ударила в каменный пол. Я сидел неподвижно, стараясь заставить себя не превратиться в жалкого труса. Я еще прикрывал лицо, однако мужество постепенно возвращалось ко мне. Усилием воли я заставил себя опустить руки и поднять лицо вверх, к нависшей надо мной тьме. Честно скажу вам, что в этот миг я понял, что лучше позволить твари, что бы она ни представляла собой, сразить меня насмерть, чем дать своей отваге сгнить на корню. Однако ничто не прикоснулось ко мне, и я несколько успокоился.
Смею сказать, прошла пара минут, и поодаль, возле солеи, вновь что-то лязгнуло, словно бронированная нога осторожно ступила на камень. Боже мой! Скажу вам, что я напрягся всем телом. И тут вдруг до меня донесся звук, который можно было принять за звяканье кинжала над алтарем. Мысль о том, что неодушевленный предмет может ожить и напасть на меня, просто не приходила мне в голову. Мне представлялось скорее некое протянувшее к нему лапу невидимое чудище из неведомого мира. Я вспомнил слова дворецкого о том, что удар кинжала был подобен удару конского копыта, и с этой мыслью потянулся к фонарю. Я оставил его на скамейке возле себя и немедленно включил свет, после чего повел лучом вдоль прохода, в котором не оказалось ничего, что могло бы испугать меня. Взад и вперед водил