Касьянов год стр. 64
тебя филей…
— С кого? Кто тебя так обмишурил?
— Ах, ирод, чертово семя! И я хорош. Это ж курам на смех. Узнают — пальцем показывать станут. На меня! На меня, который уж пять лет как «иван»!
— Созонт! — прикрикнул сыщик. — Излагай.
— Да гуляли мы на Рождество, и Серега Пивень вспомнил эту примету. Что год-де будет тучным, потому как раз в сто лет ворам следует удача во всем. Лови не зевай! Я и поверил. Сижу вчера в царевой даче и понять не могу: если год тучный, почему же я здесь? А вот почему…
— Чего от тебя Асланов хотел?
— Того же, что и вы. Сознаться требовал, что это мои ребята оценщика кончили.
— А разве не так?
— Нет! Вот чем хошь поклянусь!
— Знаю я ваши клятвы. Паспорт ведь у тебя нашелся.
— Не знаю, как свалился он на мою голову. Про человека того разговор был. Сказали мне ребята, что ездит он чуть не каждый вечер в Петровский парк. В мой, стало быть. Деньги играет. То густо, то пусто у него. И просили разрешения почистить гостю кишеню. Но я запретил.
— Почему?
— Справку потому что навел. Прежде чем кого щипать, я сначала должен все разнюхать. А то неровен час, накличешь беду.
— И что узнал?
— Фамилия того оценщика — Афонасопуло. Так?
— Так.
— Вот. Отец его был полковник и личный ординарец генерал-губернатора Дрентельна. Который с лошади на параде упал и помер. Так?
— Верно.
— Оттого я и запретил. С такими благородиями шутки плохи. Полиция для них в лепешку расшибется, это не купца на грант взять или там другого богача.
— Кто может это подтвердить? Парнишка, что тебя охранял, может?
— Федос? Не, он не при делах, молодой пока. Караульщик, ети его в растуды! Проспал облаву.
— Тогда кто?
— А вот который справку наводил, он и подтвердит. Яшка Гицель зовут.
— Как его найти?
«Иван» пожал плечами:
— Каждый вечер он в «Венеции» сидит, распоряжениев ждет.
— А что он за человек?
— Яшка? Да жидок, возле моей персоны обретается. Сам-то я на правый берег не суюсь. А он вроде как на посылках: разнюхать что, сгоношить, достать. Наводчиком может, на цинке постоять, блатаков с Толкучего знает. Фикс с наховиркой в финаги умеет обернуть. Так он ветошный, но полезный человек. Про оценщика Гицель узнавал согласно прямому моему приказу, мне же и докладывал. При ребятах. И как я их окоротил, слышал. Споймайте его, он подтвердит.
— Споймайте… Легко сказать. Сейчас в ресторации шаром покати, вся твоя банда разбежалась. Скажи, где их взять, мы у них и спросим. Будет тебе алиби.
— Амба мне будет за такие дела, а не алиби. Плесом бить не приучен. Нашли чего «ивану» предлагать, ваше высокоблагородие…
Обида уголовного была даже смешна. Сыщик смирился:
— Черт с тобой. Сиди в каталажке, пока мы того Гицеля не отыщем.
— А переведите меня в тюремный замок, ваше высокоблагородие. Скучно здесь, поговорить не с кем.
— Это как местное начальство решит.
Сыщик вернул арестанта в камеру и поднялся в сыскное. Там его поджидал Желязовский.
— Ну, допросили атамана?
— Да, только что от него.
— Сознался?
— Что Афонасопуло убил? Нет, отрицает.
— Они все отрицают. Паспорт — веская улика, не отвертится. А когда мы в отобранных вещах разберемся, на долгосрочную