Кастет. Первый удар стр. 257
Кто к нам пожаловал! Это же господин полковник! Какая честь! Милости прошу к нашему шалашу!
И Есаул шутовски изогнулся в поклоне.
— Папа! — прошептала Жанна.
— Сядьте, господин полковник! — суровым голосом председателя офицерского суда чести произнес старик.
Исаев послушно сел. Происходящее напоминало похмельный кошмар, только вместо невнятных скользких чудовищ за столом сидели обычные, даже хорошо знакомые ему люди — вот Гена Есаул, с которым выпили не одну бутылку коньяка за мирное и плодотворное сотрудничество, вот глава колдобинских Кирей, водку пить с ним не доводилось, но знакомы они близко и хорошо, в старике во главе стола полковник признал Федора Ивановича Федосеева —
Дядю Федю, которого видел только на фотографиях, но заочно знаком был давно — уголовные подвиги медвежатника Федосеева изучали еще в школе милиции. А Арво Ситтонен — вообще как родной!
— Папа! — донеслось из-за дальнего столика. Исаев оглянулся — рыжеволосая девица удивленно таращила на него глаза.
— Жанка, а ты здесь что делаешь?
— Я, к твоему сведению, невеста господина Ситтонена, а ты, оказывается, новый глава города!
— От члена он головка, а не глава города, — прервал ее Дядя Федя, — помолчали бы вы, девушка, а еще лучше выйдите отсюда!
— Я? — взвилась Жанна. — А ты кто такой, старый пердун!
И двинулась вперед, явно намереваясь выцарапать глаза старому медвежатнику. Исаев и Леха бросились ее усмирять.
В это время окна и двери банкетного зала распахнулись, и омоновцы, толкаясь и мешая друг другу, ввалились в зал.
— Всем стоять! — прерывая кашель, закричал Савелов.
Сливать надо ствол, подумал Леха и заложил руки за голову.
Его примеру последовали остальные, даже полковник Исаев.
Леха стоял очень удобно, у самого входа на кухню, завешенного шелестящими на сквозняке бамбуковыми шторами.
В кухонном помещении сейчас скучали две официантки и повар холодных закусок, с жалостью смотревший на истекавший майонезом салат. Судя по шуму в банкетном зале, салат придется выкидывать, а гости останутся без ужина — на вечернюю раздачу в СИЗО они опоздали, а утром, после завтрака, их отпустят.
Продолжая держать руки за головой, Леха нащупал рукоятку «Беретты», прилепился кончиками пальцев к щитку из слоновой кости, потянул пистолет наверх. То, что он стоял за спинами Исаева и Жанны, давало много преимуществ — омоновцы, во главе с полканом в пятнистой полевой форме, разбирались сейчас с ворами в центре зала, и. о. начальника ГУВД города их не интересовал, а Леха вроде как был при нем.
Он сделал полшага в отделяющий кухню шорох бамбука, заметил салат, официанток, повара и приоткрытое окно без решетки.
— Куда! — истошно завопил стоявший во входных дверях омоновец и выпустил ненужную очередь в потолок.
Стрелял он со скуки, а еще оттого, что у него внезапно разболелся левый нижний коренной зуб.
Посыпались осколки люстры, белая штукатурная пыль с потолка, зазвенели по полу гильзы. Леха сделал еще полшага и выстрелил в висящую над дверьми лампочку с надписью «Выход». Теперь осколки стекла посыпались на стрелявшего омоновца, и он машинально прикрыл голову руками. Леха схватил Жанну за руку и поволок за собой. Официантки почтительно расступились, повар отодвинул подальше блюдо с салатом, Жанна на ходу скинула туфли.
Животное — с восторгом подумал Кастет. Только животное, опираясь на извечные инстинкты, принимает верное решение в критической