Катализ стр. 589
но нужен еще кто-нибудь из черных.
— Найдем, — сказала Шейла. — Доведите меня до ближайшей машины и поехали за пределы экрана.
7.40 по ГринвичуГруппа лиц неизвестной политической принадлежности взорвала ворота главного входа в центр Норда, и студеный ветер, врывавшийся под колпак, трепал наскоро повешенный над обломками транспарант с надписью красным по белому: «Долой пропускную систему!»
7.45 по Гринвичу— У меня очень много вопросов, Сид, — предупредил Брусилов, когда они остались вдвоем в огромном и унылом, как разграбленный храм, кабинете Кротова с мертвым председателем во главе стола.
— Понимаю, — сказал Конрад. — Тебя, например, интересует, отличаются ли мои способности от твоих?
— Да, и это тоже… Слушай, а может, выпьем? Пока никто не видит. Такой повод! А?
— Что может быть глупее, если мы оба непьющие? — рассудил Конрад. — Но, знаешь, я согласен. Поищи там у председателя.
— Сейчас… О! Что это? «Столичная». Годится.
Виктор поставил на стол пузырек с яркой этикеткой и два стакана.
И тут послышалась стрельба.
— Ну, нет покоя в этом городе! — вздохнул Брусилов и пошел к двери посмотреть, что там происходит.
— Фанатиков много развелось, ворчал Конрад, идя за ним следом, — а их так просто не утихомиришь… Вот вам, пожалуйста!
Дверь распахнулась и влетел фанатик. Действительно фанатик – предводитель кротовских штурмовиков Микола Дрон.
— Сволочь заокеанская! — крикнул он Конраду и выпустил из короткого автомата, держа его у бедра, целую обойму в первого сибролога планеты.
Брусилов даже не успел кинуться под пули. А с Конрадом произошло нечто странное. Заряды, по-видимому, разрывные не только не разорвались, но, похоже, вовсе не причинили Сиду вреда. Один за другим они погрузились в тело с чмокающим звуком, после чего Конрад засмеялся и выплюнул на пол дюжину обезвреженных кусочков металла.
— Вот это да! — восхищенно сказал Брусилов.
А Дрон заплакал. С ним сделалась истерика.
— Не плачь, Микола, — сказал ему Сид. — поезжай-ка лучше за пределы экрана, да расскажи всему миру по Интервидению, что тут с тобой приключилось.
— Дураки, — сказал Микола, успокаиваясь, — нет уже никакого экрана. Пропал. Прямо отсюда можно на всю планету вещать.
— Доброе известие, — похвалил Брусилов. — Иди к нам. Налить тебе водки?
8.00 по ГринвичуЧерез пролом в стене вошли в Полярный центр Норда прибывшие из Антарктиды Педро Уайтстоун с Аленой и Джиованни Пинелли с Ленкой.
— Развал империи! — съехидничал Педро, удовлетворенно оглядывая разрушения.
— Как знать, — усомнился Пинелли, — хотелось бы для начала пообщаться с ребятами из Научного центра зеленых.
8.15 по Гринвичу— Так значит, всеобщее бессмертие? — сказал Брусилов, как только они сумели выпроводить уже слегка захмелевшего Миколу.
— Это еще с какой стати? — улыбнулся Конрад.
— Не понял. А как же ты?
— А я так же, как ты. То есть, неизвестно как.
— Ах, вот оно что…
— Именно, именно. Хочешь мою гипотезу? Точнее, она не моя, а Вэна, просто я ее к сегодняшнему случаю прилагаю. Они ставят над нами эксперимент. И никогда мы не поймем до конца ни их цели, ни их методы. Но стараться надо. Я очень старался. И вот меня наградили. Или наказали. Не знаю. Скорее всего ни то и ни другое. Не понять нам их.
— И почему экран пропал, тоже не поймем?
— Сам факт его исчезновения, думаю, будет для Пинелли серьезной подсказкой, но вот беда: мы