Катастрофа отменяется стр. 498
Да, русский. О, русские давно уже здесь и скоро будут на вашем берегу.
Опустив трубку, он с удовольствием сказал:
— Не понравилось фашисту сообщение.
В комнате уже собрались командиры. Не хватало лишь Голоскова. На столе лежала карта.
Марина улыбнулась Демидову, но сейчас же погасила улыбку. Надо было действовать.
— Я отметила здесь три зенитные батареи, надо проверить, захвачены ли они, — сказала она, указывая на отметки, которыми была испещрена карта.
Командиры вышли. На мосту всюду продолжалась перестрелка, слышались разрывы гранат, с оглушительным треском взрывались тяжелые немецкие мины.
Голоскова все еще не было. На противоположной стороне реки, в предместье, вспыхнул новый очаг боя. Это парашютисты сходились по два, по три, постепенно группировались, занимали отдельные дома в городе, стараясь пробиться ближе к мосту, чтобы помочь тем, кто выполнял основную задачу.
Мост был так хорошо изучен во время подготовки к операции, что Демидову не понадобилось отдавать специальных приказаний. Саперы уже разъединили провода, подготовленные для взрыва, разыскали и бикфордов шнур на тот случай, если им самим понадобится взорвать мост. У шнура стоял дежурный, который должен был по сигналу, а в крайнем случае по собственному разумению, зажечь его. В подвале работал санитарный взвод. Девушки перевязывали раненых, куда-то уходили с носилками и возвращались вновь, хотя кругом шла стрельба и трудно было понять, где фашисты, где свои.
В дальнем углу, хорошо защищенном толстыми стенами от снарядов и мин, заработала рация. Марина передала первую условную радиограмму. И теперь читала огромную и сложную книгу эфира, ища строки, предназначенные ей.
Все пока совершалось по порядку, так, как было предусмотрено, хотя Демидов все чаще хмурился, — слишком многих парашютистов недоставало. Пробежали минометчики, чтобы занять позиции на западном берегу — ближние к мосту дома. На восточном берегу устанавливали пулеметы, рыли окопы, маскировали противотанковые пушки, несли снаряды.
Но людей не хватало. Все они как-то рассеялись на большом пространстве. Самая большая группа билась в городе возле рыночной площади. Там действовал Голосков. Шум боя оттуда слышался все явственнее. Три или четыре группы сражались на восточном берегу, где-то в районе пристани.
И отбивающиеся там, и находящиеся здесь знали, что в ближайшие минуты фашисты предпримут новые атаки, чтобы отбить мост. И Демидов молча стоял на мосту, прислушиваясь к звукам этих рассредоточенных схваток.
И все-таки люди прибывали. Иные приходили лишь затем, чтобы сообщить о себе и свалиться, обессилев от ран; другие сразу же уходили в окопы и вступали в борьбу.
В этот предрассветный час Марина впервые услышала в эфире голос Сибирцева. Ей казалось, что она могла бы узнать его и без позывных. Она стиснула зубы, чтобы не крикнуть: «Я здесь! Я жива! Я жду!» — но голос умолк. Танки Сибирцева вошли в прорыв. И в этот предрассветный час на мосту, одновременно с восточной и западной сторон, началась атака гитлеровцев. Все пространство перед мостом вдруг оказалось затянутым цветными лентами, и темные пятна, вокруг которых шла эта стрельба, все суживались. Эти пятна, хорошо видимые с высокого моста, показывали где отбивались парашютисты. Но участки эти постоянно меняли очертания, так как гитлеровцы все больше теснили десантников. Но и группы парашютистов и одиночки продолжали бой, и все пространство, в котором словно висел темный и молчаливый мост, оказалось окрашенным в