Каждый день как последний стр. 163
нажимом проговорила Наташа. — Тогда-то Дельфия и устроила мессу мщения. На алтаре…
— О, даже так?
— Так называли обычный столик, на который ставили свечи и кое-какие предметы.
— Например?
— Когда что. Если месса посвящения проходила, то какую-то вещь женщины, вливающейся в наши ряды. В случае же, о котором я рассказываю, на алтаре стояла фотография Манечкиного «отчима» и лежал клок его волос. Над всем этим колдовала Пустота. А мы стоял кругом, пели и помогали энергетически…
Паша вопросительно поднял бровь.
— Сливали наше сознание воедино и направляли ненависть на мужчину, запечатленного на фото…
— Боже, какая чушь! — не смог сдержать эмоций Павел.
— Чушь, не чушь, а он умер вскоре.
— От чего?
— Упал с девятого этажа. Ни с того ни с сего у него закружилась голова, когда он курил на балконе. И… фьють! — Присвистнув, Наташа продемонстрировала жест, которым в Древнем Риме публика требовала добить гладиатора, — опустила большой палец вниз.
— Может, его молодая любовница столкнула?
— Нет. Все произошло на глазах у соседа. Мужчине, не достигшему тридцатилетия, стало плохо, он покачнулся и…
— Совпадение.
— Возможно. Но на меня это произвело огромное впечатление. Я хотела, чтобы провели еще одну мессу отмщения, но на сей раз на алтаре стояло бы фото Георгия.
— Ты настолько его ненавидела?
— Да. Потому что когда-то любила. А он
меня предал.
— И?
— Пустоте нужны были его волосы. Или ногти. Обязательно. На крайний случай сгодилась бы ношеная одежда, пропахшая потом. В общем, требовался, как выразилась Пустота, природный материал объекта. Я не знала, где Георгий находится. Он скрывался. И я стала искать его…
— Нашла?
— Узнала о его местонахождении. Мне здорово в этом помогла Даша. Мы с ней целое расследование провели и вычислили-таки Жору. Потом на машине Дельфии поехали в деревню, где он обитал. Но его там не оказалось. Хотя вещи его остались. В том числе ноутбук и телефон. Сам Жора нам был не нужен. Я взяла его грязные носки. И мы уехали. Мессу назначили на послезавтра, а на следующий день меня похитили.
Сказав это, Наташа схватила чашку с ромашковым чаем и начала пить, потупив глаза. Взгляд ее при этом был опущен. Она не хотела смотреть в лицо Паше. Боялась выдать себя…
Но он и так понял, что она сказала ему не всю правду:
— Вы провели мессу, да? — спросил Паша, и Наталья едва не поперхнулась чаем.
— Нет, я же…
— Недоговариваешь. Я вижу.
— Это я виновата в его смерти! — вскричала она и, выпустив чашку, закрыла лицо руками. Рыдания сдавили горло. Нечем стало дышать.
— Тшшш… — Паша подсел к ней, обнял за плечи. — Успокойся, пожалуйста.
Наташа замотала головой. Она не могла успокоиться! Теплый чай из разбитой чашки стекал ей на колени, но она этого не замечала…
— Вы чего тут посуду бьете? — услышала Наташа злой женский голос. К столику подошла буфетчица.
— Я оплачу, — ответил Паша, — только уйдите, пожалуйста.
— Сначала доведут бабу, а потом успокаивают, — проворчала та. Но удалилась.
Наташа, справившись с рыданиями, вытерла глаза рукавом куртки.
— Взять тебе чаю? — участливо спросил Паша.
Она покачала головой.
— Меня похитили на следующий день после мессы, — заговорила она полушепотом. — Я возвращалась от родителей — отводила к ним дочку. Нервы мои были на пределе, и, чтобы не срываться на ребенка, я