Каждый день как последний стр. 19
— огурцы и яблоки с сада-огорода.
— Девонька, что с тобой? — обратилась к Лиде одна из женщин. — Горе какое? — Она отобрала у спутника зонт и укрыла ее от дождя. — Несчастная любовь?
— Хуже.
Сердобольная тетенька взяла стакан, плеснула в него водки и сунула его в ледяную руку Лиды.
— Пей! — приказала она.
— Я не пью, — мотнула головой Лида. Она на самом деле ни разу не пробовала спиртного. Даже на выпускном балу не выпила ни фужера шампанского.
— Да это лекарство. Давай опрокинь стаканчик.
Лида не стала сопротивляться.
— А теперь закусим! — Женщина сунула ей под нос яблоко. — Так что случилось?
— Мир рушится… Все летит в
тартарары! — Лида откусила от плода и стала жевать, не чувствуя вкуса.
— Нам бы их проблемы, — усмехнулась сердобольная, глянув на своих товарищей. Почему-то взрослым казалось, что их трудности огромны, а те, с которыми сталкивается молодежь, ничтожны…
Эх, знали бы они!
— Спасибо вам, — выдавила из себя Лида. — Пойду я…
И, встав, зашагала в направлении дома, словно робот. Пальцы на ногах (да и на руках) так замерзли, что она их не чувствовала. Но тепло разливалось по телу из желудка. Жаль, что медленно. Лида согрелась только через пять минут, когда уже подходила к подъезду. За теплом пришло опьянение, в квартиру она ввалилась подшофе.
— Ты где шлялась? — накинулся на нее отец, встретив ее в прихожей. — Мы уже хотели в милицию звонить!
Из комнаты тут же вылетела его гражданская жена. А вот Глеб не появился.
— Звонили тебе сто раз, почему трубку не брала? — не отставал отец.
— Да что ты с ней, сучкой, разговариваешь? — подключилась мачеха. — Не видишь, что ли, пьяная она. Таскалась где-то… С кобелями. Пригрели на груди змею!
Она вела себя не как интеллигентная женщина, а будто рыночная торговка. Даже голос изменился, стал визгливым.
— Я беременна, — сказала Лида бесцветным голосом.
— Что? — взревел отец.
— Вот! — Его гражданская супруга ткнула пальцем в Лиду. — Дотаскалась, залетела, непонятно от кого…
— От сына вашего!
— Ему можешь врать, мне не надо!
Так Лида поняла, что мать Глеба уже в курсе. Тот, узнав о ее беременности, сразу побежал к мамочке и выдал ей свою версию событий. Наверняка оговорил Лиду, выставил шлюхой. И это человек, который лишил ее девственности!
— Обзывайте меня, как хотите, мне все равно, — выдавил из себя Лида. — Но знайте, я буду рожать. А когда увидите моего малыша, поймете, от кого он.
— Как рожать? — просипела мачеха — Ты что… С ума сошла?
Да, пожалуй, сошла. Потому что одно дело забеременеть в семнадцать, выйти замуж за любимого и родить, а другое забеременеть, быть преданной любимым и родить, как говорится, для себя. И никто не поможет! Ни «принц», ни его мать, ни Лидин отец, пляшущий под дудку своей хозяюшки. А куда еще ей податься с ребенком? Тетка не примет. У матери своих трое, а дом больше не стал…
— Ты хочешь испортить жизнь моему сыну? — не отставала от нее мачеха. — Не только себе, но и ему? И всем нам?
— Я просто хочу родить этого ребенка.
— И что ты будешь с ним делать? Ты хоть понимаешь, что это такое — материнство?
— Как же я хочу спать, — выдохнула Лида. Только сейчас, когда она окончательно отогрелась, поняла,