Каждый день как последний стр. 224
помогало. Более того, распаляло «папика» и его друзей. Вскоре к ней потянулись другие руки, и два разгоряченных мужика приблизились…
То, что произошло дальше, бывало со многими. Но Лида всегда считала, что с ней такого случиться не может. Ее, прожженную, боевую, хитрую, не изнасилуют. Потому что жертвами такого преступления становятся доверчивые, робкие, слабые духом и телом. Не способные дать отпор. Потенциальные жертвы. Но оказалось, она ошибалась. И ее, прожженную, боевую, хитрую, изнасиловали…
Что может женщина, пусть и сильная, против трех раздухарившихся мужиков? Справиться с ними нереально. А перехитрить… Да Лиду просто никто не слушал. С хохотом и скабрезными возгласами мужики схватили ее, повалили и отымели.
Хорошо хоть без извращений и издевательств.
Залив Лиду семенной жидкостью, мужики пошли играть в бильярд. А она, отмывшись, поехала домой. Хотя первой мыслью было снять со стены ружье, последовать за ними и расстрелять всех. Второй — поджечь дом. Третьей — отправиться в полицию и написать заявление…
Но Лида поехала домой. Полночи проплакала. Остальную половину продремала. Нормально уснуть не могла — будили кошмары.
«Папик» позвонил поздним утром. Извинился за себя и друзей. Да так обыденно, будто ей вчера во время танцев ноги оттоптали, а не изнасиловали. Пригласил на обед в ресторан. Лида поехала.
В костюме и при галстуке, чисто выбритый и пахнущий дорогим одеколоном, он сидел за лучшим столиком и пил воду с лимоном. Когда Лида подошла, «папик» встал из-за стола, следуя правилам этикета.
— Добрый день, прекрасно выглядишь, — сказал он с улыбкой. — Я заказал для тебя блюда по своему усмотрению, надеюсь, ты не против?
— Я вчера была против группового изнасилования, а что жрать, мне по хрену!
— Не употребляй, пожалуйста, грубых слов, — поморщился «папик».
— Я помню, что ты не любишь грубых выражений. Только не пойму, какое слово тебя покоробило сильнее — «жрать» или «хрен»?
— Ты понимаешь, о чем я.
— А… Так ты про изнасилование? Ну, и что тебя смущает? Я называю вещи своими именами!
— Я же попросил прощения.
— А я вас не простила.
— Возможно, это тебе поможет… — Он сунул руку в карман, достал из него конверт и подтолкнул к Лиде.
Она взяла, открыла. Пачка купюр по пятьдесят евро. В итоге — очень приличная сумма.
Лида убрала конверт в сумочку, хотя, если бы это был фильм, а она являлась его героиней, ей следовало швырнуть деньги в лицо «папику», но она этого не сделала. Какой смысл? Лучше ей не станет. В душу плюнули, над телом надругались, что изменится, если она еще от денег откажется?
— Надеюсь, вчерашний инцидент не помешает нашим отношениям? — услышала она голос «папика».
Он это серьезно???— Что?
— Мне пить нельзя, я дурной становлюсь. Обещаю, что больше не буду принимать на грудь при встречах с тобой. Ты мне нравишься. Я хотел бы продолжать общение.
— Да пошел ты!
— Не строй из себя тургеневскую барышню. Мы оба знаем, кто ты есть.
— И кто я?
— Шлюха высшей пробы. Но я принимаю тебя такой. Прими и ты меня… Тем более я дал тебе слово вести себя по-джентльменски.
Она взяла его стакан и вылила воду с лимоном ему на лысину.
Жаль, что в стакане был не сок с мякотью! Желательно морковный.
Чтоб он сидел,